– И это не все. Нет мне оправдания. Но он… он, может, не особо страшный, не особо жестокий, просто исходила от него огромная, черная, липкая, ядовитая злоба. А еще он мог ждать, сколько угодно и чего угодно. Чаще всего – удачного случая, чтобы поквитаться. И он, знаете ли, никогда не попадался. Тут вот он выпадает, случай проучить. Грешно сказать, мне, взрослому человеку, приятно было его же картой его побить – все просчитать, дождаться нужного часа.

Лев Иванович перебил:

– Так это вы, что ли, эту операцию с лепешками придумали?

– Ну прям. Конечно, нет. И уж конечно, я не предвидел, что сигналка будет выключена, а тугодум Рустам ее включит, что бабка Алена покрасит дверь, и Сергей вляпается в красную краску, что бабка Алена перепугается до смерти – тоже не предвидел, конечно. Случайности, целый ряд случайностей. Вот что ждал до нуля часов одной минуты – это да, это я специально. Хотя, между нами, я-то был уверен, что ему с рук сойдет. Сирота ведь, характеристики положительные, в первый раз оступился. Но вышло по-другому. Адвокат плохой попался.

– Ах, адвокат… – протянул сыщик со значением.

– Адвокат. Плохой, – повторил отец Федор. – Ну а этих двоих я гонял, как мог, до самого выпуска. Сесть-то они не сели, но каждый по-своему испохабился. Ну вот с Татьяной-то. Ведь до сих пор никто не знает, кто отец ее ребенка – Рустам или все-таки Аслан. Рустам, правда, говорят, много доброго сделал, хороший парень был, и все равно…

– Короче, «виноват, виноват, каждый виноват». И тем не менее вы, я смотрю, все равно считаете, что поступили справедливо? – спросил Лев Иванович.

– Нет, – не раздумывая, ответил священник. – Несправедливо я поступил. Плохо поступил. Если бы нас всех справедливо судить, так всем нам в аду гореть. Каждый виноват, вы правильно сказали. Ну вот и я достойное по делам моим приемлю. Но разве так уж нагло то, что я прошу помощи у вас? Вы-то в своей правоте уверены?

– Нет.

– Молодец, сыщик, – от всего сердца похвалил священник, – умница. Совесть есть у вас, Лев Иванович, по нашим временам это очень много значит. А еще – немалый талант у вас, души из ада тягать. Не зарывайте в землю.

– А все-таки спросить не хотите, зачем мне деньги? – для очистки упомянутой попом совести уточнил Гуров.

– Вот снова задаете этот вопрос, – отметил отец Федор. – Вы что хотите – похвастаться или покаяться?

– Ничего я не хочу.

– Ну и я не хочу. Знать не хочу. Не надо. Наверное, на доброе дело. Да и не мои же. За Рустама я и так молюсь, ну а если это Аслану поможет, тут уж как Бог даст. Что, совсем плохи дела?