Все это трудно вообразить – подобный сценарий превосходит самые худшие опасения Джонатана. Жаль только, что я не смогу рассказать ему, чем все закончилось.

Мистер Бэрд, по-видимому, не может удержаться и время от времени поглядывает на меня. При этом я замечаю, что в разговоре с полицейскими детективами он старательно избегает даже упоминания об эпизоде с подброшенным в шкафчик Джонатана кокаином. Когда я понимаю это, кровь моя закипает от гнева. У меня просто в голове не укладывается, как он может так нагло лгать и избегать каких-либо обвинений в свой адрес.

При этом лицо его одновременно выражает целый вихрь эмоций. Мое присутствие вызывает у него ужас и смятение, но в то же время он хочет, чтобы я его простила. Смогу ли я когда-нибудь называть его папой? Когда пыль от разорвавшейся бомбы осядет, что мы с ним скажем друг другу?

У меня такое ощущение, что моя душа отделилась от тела – как и мое сознание. Люди вокруг меня о чем-то говорят, Колетт смотрит на меня бессмысленным, затуманенным взглядом… Я же раз за разом убеждаю себя в том, что все происходящее больше не имеет ко мне отношения, потому что я ухожу. Праздник в честь дня рождения Пэтти закончился, и скоро я смогу покинуть дом Бэрдов.

Однако Стивен и его отец все чаще поглядывают в мою сторону. У меня возникает неприятное ощущение, что уйти отсюда мне не удастся никогда – если только я не сделаю для этого что-то экстраординарное.

Теперь у меня есть родители и брат. И еще деньги.

Да, все это у меня есть.

Но мне все это не нужно.

Моя мать сумасшедшая. Мои отец и брат – мерзкие, расчетливые интриганы. Стивен прекрасно знал, что делает, особенно после того, как получил результаты ДНК-теста. Почему же он вел себя как чудовище? Почему пытался заткнуть мне рот угрозами и так ужасно говорил обо мне и Джонатане? Учитывая все это, его попытка спасти меня, вытащив на руках из комнаты Пэтти, несколько запоздала.

Если он всерьез надеялся, что это заставит меня изменить мое отношение к нему в лучшую сторону, сблизиться со мной, добиться, чтобы его сестренка снова стала частью его жизни, то он, должно быть, просто ненормальный. Он прекрасно понимал, насколько мстительный и опасный человек его отец, и ничего не сделал, чтобы его остановить. Они ничем не помогли Джонатану, не защитили его.

Что касается Колетт, то она в каком-то смысле руководствовалась добрыми намерениями. Она заботилась обо мне. Да, ее приводила в ужас мысль о том, что я могу уволиться, и она делала все для того, чтобы этого не допустить. Но все же она была добра ко мне – особенно после гибели Джонатана. Однако она явно не тот человек, на которого я могла бы положиться, – для этого она слишком эмоционально неустойчива.