Мистер Бэрд-старший протягивает ко мне руку и говорит:

– Мне так жаль, Пэтти… – Я болезненно вздрагиваю, и он тут же поправляет сам себя: – Сара.

Он убирает руку и кладет ее себе на колени – время для объятий и утешений явно еще не пришло, а тем более для установления тех отношений, которые обычно существуют между отцом и дочерью. Более того, я не уверена, что это вообще когда-либо станет возможным. Мистер Бэрд тем временем наклоняется в мою сторону:

– Сара, я понимаю, что все это очень тяжело…

Я молча смотрю на него немигающим взглядом.

– Для нас это тоже большое потрясение… – Тут у мистера Алекса перехватывает дыхание, но он, взяв себя в руки, после небольшой паузы продолжает: – Я имею в виду то, что мы узнали, кто ты, что сделала Паулина… в общем, все. В это непросто поверить.

– Я не хочу иметь ничего общего ни с кем из вас, – цежу я тихо, почти шепотом сквозь стиснутые зубы.

Мой собеседник качает головой, а потом предпринимает еще одну попытку установить со мной контакт.

– А как же ваша мать? – говорит он, указывая подбородком в сторону Колетт. – Вы нужны ей.

– Она меня не видит. Она видит только Пэтти – четырех лет от роду.

– Мы ей поможем.

– Вы ей уже помогли – дальше некуда.

– Мы обеспечим вас и вашу мать на всю оставшуюся жизнь.

– Что, денег дадите? – Я снова пытаюсь отодвинуться подальше от мистера Бэрда. Мне хочется, чтобы он ушел: мысль о том, что я могу ощутить на себе его дыхание, вызывает у меня отвращение. – Мне от вас больше ничего не нужно.

– Не говорите так, – умоляюще произносит мистер Бэрд-старший. – Ведь мы – родные люди. Вы – часть нашей семьи.

– Мне и без вас хорошо.

Я резко встаю. Мое движение привлекает внимание полицейских детективов. Они переключают внимание с Колетт на меня и внимательно меня разглядывают. По выражению их лиц я понимаю, что они пытаются угадать, что я стану делать дальше. Может, они думают, что я сейчас вспылю и совершу какой-нибудь неадекватный поступок?

А что, может, и так.

Пристально глядя на детективов, я указываю на Колетт и говорю: