– Александр Васильев! – официально, с резким металлом в голосе, объявил он. – Вы арестованы!

Глава тридцать пятая. Ястребцов обвиняет. Новая догадка

Глава тридцать пятая. Ястребцов обвиняет. Новая догадка

– Да ты понимаешь, что я могу сейчас с тобой сделать? – возбуждённо гремел Ястребцов, широко шагая по кабинету. – За укрывательство преступника я хоть сейчас могу тебя под суд отдать!

Я сидел на стуле перед широким, заваленным бумагой столом и, сложив руки на груди, упрямо глядел в пол. Битые полчаса я пытался донести до Ястребцова всё случившееся в последние два дня. Рассказал ему историю Саши, полную совпадений и почти невероятных случайностей, поведал о нападении Францева, а затем об операции по спасению молодого человека. Я старался не скрывать никаких деталей, но мой приятель оставался непреклонен.

– Насочинить Васильев что угодно мог: и не такое поют! – бушевал он. – Францев погиб, следов банды искать негде, вот и делает вид, что, мол, я не я, лошадь не моя. Может, тот его подельник был, вот и валит всё на него!

– Ты как-то очень категоричен, – произнёс я, с недоумением глядя на Николая. Чем дальше, тем страннее казалось мне его возмущение. – Может, по-твоему, и девушка замешана в деле?

– Может, и она! И ещё этот, как его…

– Иннокентий, – подсказал я.

– Да, и его проверить не мешает! Здесь явно разветвлённая сеть действовала! Иначе как они узнали о… – вдруг замерев на полуслове, он как-то детски беспомощно глянул на меня.

Я ответил Николаю пристальным взглядом. Мне вдруг стала понятна причина его гнева.

– О чём узнали? – вкрадчиво поинтересовался я.

В глазах моего приятеля блеснула чёрная молния. Сдерживая волнение, он ретировался в противоположный конец кабинета и, наклонившись над столом, принялся поспешно перекладывать документы.

Я подошёл и, нагнувшись над ухом, тихо задал короткий вопрос:

– Кто он?

– Что? Кто?! – не поднимая глаз, раздражённо гаркнул Николай. По тому как побагровел его затылок и задрожали руки чувствовалось, что ему стоило огромного труда сохранять самообладание.

– Информатор! – безжалостно припечатал я.

И попал в точку: Ястребцов взорвался. Раскрасневшийся, с каплями пота на лбу, он не меньше пяти минут носился по комнате, топал ногами, размахивал руками, в гневе скидывал на пол бумаги. И не переставая кричал. Кричал о том, что я лезу не в своё дело, что злоупотребил его доверием, что предал детскую дружбу. Он вдруг требовал от меня подробных объяснений, а в следующую минуту обвинял в некомпетентности, приказывал немедленно убираться из города и тут же обещал посадить на месяц в карцер…