Я стоял в стороне сложив руки на груди и холодно наблюдал эту вспышку гнева, ни в коем случае не собираясь принимать её на свой счёт. Было ясно, что Николай сердится на самого себя. Моя догадка об информаторе в полиции, конечно, не раз приходила на ум и ему. По большому счёту только она могла объяснить ту цепь странностей и случайностей, что сопровождали расследование – от исчезновения портрета со стола Пахомова до попытки подставить Сашу. Да и сами преступления были бы, пожалуй, трудноосуществимы, не имей убийцы доступа к полицейской информации – графикам патрулей, спискам личного состава вневедомственной охраны, расписаниям дежурных частей. Ясно было и другое – мысль об информаторе в полиции почему-то до одури пугала Николая, и он старательно избегал её, отвергая даже тогда, когда факты исключали любые другие версии. Очевидно, моя прямота, наконец, заставила его глянуть ненавистной правде в глаза…

С интересом следя за мечущимся по кабинету Ястребцовым, я пытался угадать, о чём он думает в этот момент. Возродились ли у него те подозрения в отношении кого-то из приближённых и доверенных сотрудников, которые он настойчиво отметал прежде, или, напротив, новая загадка окончательно поставила его в тупик?

Утомившись, Коля без сил упал в кресло. Нервными движениями непослушных пальцев расстегнул китель и с минуту тяжело дышал, уставившись в стол напряжённым взглядом.

– Ладно, – отрывисто произнёс наконец. – Чего ты хочешь?

Я был готов ко всему – к скупой откровенности, к жаркому спору, даже к новой вспышке гнева. Абсолютно ко всему, кроме этого вопроса.

– Что значит чего я хочу? – застыл я. – Я хочу справедливости, нормального расследования, наказания настоящих (я подчеркнул это слово) преступников.

– И, конечно, материала в свою газету? – криво улыбнулся Николай. Что-то отталкивающее и одновременно пугающее показалось в ехидном выражении его багрового, искажённого злобой лица.

– Насчёт материала мы с тобой, кажется, договаривались, – церемонно выговорил я.

– Да договорённости все эти… – зло отмахнулся он, но, не окончив фразу, энергично вскочил на ноги. – У меня к тебе другое предложение есть.

– Какое?

– Уезжай немедленно!

От удивления я не нашёлся что ответить.

– Послушай, тут такое дело, – отрывисто заговорил Ястребцов. – Оставшиеся на свободе преступники, конечно, в курсе твоего участия в истории. Для них ты – лишний свидетель, и живым, конечно, ни на кой не сдался. Сейчас начинается активная фаза расследования, и твоей жизни может угрожать реальная опасность. Могут просто прибить тебя, могут взять в заложники. Да всё что угодно! Лучше всего если ты вернёшься в Москву. Поживи месяцок у друзей, пока мы тут окончим, а там уж я тебе маякну. Не бойся, не уйдёт эксклюзив!