Васильева я застал в бодром настроении. В своей маленькой камере он перезнакомился со всеми арестантами, организовал книжный клуб, смог достать шахматную доску и даже успел поссориться с каким-то охранником, раньше положенного выключавшим в камере свет по вечерам. Плюнув на все запреты Ястребцова, я посвятил Сашу в детали дела. Мой рассказ взбодрил молодого человека, а требование Ястребцова ко мне помалкивать он воспринял совершенно равнодушно. «Посмотрим, как они теперь заставят нас молчать!» – потирая руки, энергично произнёс он. По просьбе Саши я несколько раз повторил беседу с Николаем. Тот слушал меня внимательно, часто останавливая для уточнения деталей. Самое большое впечатление на него произвели ястребцовские реляции об устройстве общества.

– Что, так и сказал – народ стадо, а они пастухи? – зло рассмеялся молодой человек. – Вот в этом все они! Наглая, подлая опричнина, оберегающая своё тёпленькое существованьице, прикрываясь благими целями. Герои нашлись, защитнички! Да где они были, когда олигархи грабили страну и вывозили всё, народным потом построенное? В лакеях у них ходили все эти «офицеры-офицеры-ваше-сердце-под-прицелом»: и кагэбэшники, и менты, и прокуроры! Никогда у них ничего святого не было, любой власти служили – и как при Сталине для сохранения непыльной работёнки да дачек казённых пытали людей, так и теперь ради премий да звёзд на погонах сажают под замок, подкидывают наркоту, арестовывают за лайки и перепосты! Ничего более дегуманизированного, ничего более противного самой…ну…– молодой человек запнулся…– самой человеческой природе найти невозможно. Вся их работа – это прямое противопоставление гуманности сухой бюрократичности: ради палочек в плане жертвуется человеческая жизнь, ради прибавки к зарплате ломаются судьбы, разрушаются семьи, уничтожается само представление о справедливости в народе! Они нас защищают от преступников? Да пусть посмотрят, как преступники появляются! Воры – следствие грабительства высших классов, которым их паскудное стадо верно служит, насильники, убийцы – следствие разложения общества, в котором блага распределены несправедливо, в котором лучшие куски достаются распоясавшимся хищникам. Их система подавления – худшие примеры средневековья, с запугиванием, пытками и зверством, их система исправления – все эти зоны да изоляторы – кузница кадров для новой преступности! Сами они – сплошь трусы да подлецы. На безоружного демонстранта с дубинкой – «всегда готов», а на рынке так от любого армянина с шашлычным шампуром толпой улепётывают – сколько примеров было! Он говорит, что человек – зверь? Да он видит то вокруг, что имеет в себе!..