Склонившись над ящиком для корреспонденции, она стала перебирать сваленные там вперемешку свёртки и мешочки.

– Вот, пожалуйста, – с багровым лицом разогнулась наконец от ящика. – Держите, с почты принесли.

«Отдел криминалистических экспертиз и учётов УВД города Терпилова», – гласил штемпель на упаковке. Поспешно разорвав бумагу, я извлёк оттуда небольшую записку. «От Миронова Е. А.» – значилось на ней. К записке прилагалась фотокарточка – тот самый переснятый портрет, оригинал которого похитил Францев из особняка Пахомова.

Я присмотрелся к фотографии. Несмотря на то, что была она куда меньше оригинала, я с первого взгляда понял, что именно преступник пытался спрятать, похищая её. В центре композиции, с бокалом шампанского в одной руке и декоративной саблей в другой, стоял нынешний мэр Терпилова Силуанов. Именно это лицо бросилось мне в глаза тогда, в особняке, и именно оно задержало моё внимание. Уверенно опознать его я не мог – ведь мэра до поездки в деревню видел лишь однажды, да и то почти мельком. Кроме того, на фотографии рядом с Силуановым я разглядел Игоря Малашенко – бизнесмена, ставшего последней жертвой убийц. Ясно, что если бы снимок оказался в моём распоряжении, я рано или поздно догадался бы, кто изображён на нём, и стал бы вести расследование в совершенно ином направлении…

Встретившись вечером с Софьей, я передал ей триста тысяч рублей, которые снял накануне в банкомате, и посоветовал приберечь деньги на чёрный день. Например, на случай, если понадобится спешно покинуть город. Впрочем, за неё я не очень волновался. Ястребцов вряд ли выдаст девушку Силуанову, да он может о ней и не знать.

Софья не меньше часа расспрашивала меня о том, как идёт следствие по делу Саши и о том, как чувствует себя он сам. Она была в отчаянии – за всё время её ни разу ещё не пустили в следственный изолятор к молодому человеку. Я пообещал, что попрошу у Ястребцова разрешение для неё посещать Васильева. И действительно, Софья получила нужные бумаги.

Сам же я следующим же утром уехал в Москву, находясь в уверенности, что никогда больше не увижу Терпилова.

Глава тридцать девятая. Двойка бьёт туза. Разоблачение

Глава тридцать девятая. Двойка бьёт туза. Разоблачение

В Москве я вернулся к своей обычной жизни. Вышел на работу в «Вечёрку», занялся решением вопросов, накопившихся за время моего отсутствия. Терпиловский случай, не оправдав моих надежд на славу, всё‑таки очень взбодрил меня. Войдя домой, я первым делом взял со стола пресловутую петлю и бросил её в мусорное ведро. А вторым – набрал номер редактора и извинился перед ним. Редактор не узнавал меня: к его удивлению, я одну за другой предложил несколько интересных тем для репортажей, взял наделавшее много шума интервью у чиновника по начавшему тогда раскручиваться делу «Оборонсервиса», и даже начал проситься в командировку в Чечню – продолжить одно из своих старых, ещё коммерсантовских расследований.