– И потом, он же не демонстрирует тебе своею уникальностью и вообще ведёт себя прилично. Мне даже кажется, что, несмотря на то что Лёва нелюдим, твоим обществом он наслаждается.

– Ладно.

– Ну вот и замечательно! – обрадовалась Мирослава, вручила Миндаугасу конверт с деньгами и вернулась на кухню к Шуре.

– Теперь ты! – сказала она.

– Я не работаю в детективном агентстве «Мирослава».

– Но, к счастью, ты работаешь в полиции.

– Эксплуататор!

– Значит, так, дуй к себе. Бери фотографии Аполлинарии и Снежаны и пусть тебе сделают монтаж, оденут их так, как описывал товарищ, которого одна из них подбила на покупку сотового. Аполлинария могла согласиться помочь племяннице, учуяв запах больших денег.

– Ты уверена, что это была одна из них? – недоверчиво спросил Наполеонов.

– На девяносто девять процентов, – заверила его Волгина.

– Но всё это не будет являться доказательством…

– Знаю, – перебила его Мирослава, – но если он узнает одну из них, потом проведёте очное опознание.

– Как ты себе это представляешь?! – закричал Шура.

– Не ори!

– Но о чём ты вообще думаешь?!

– О перчатках.

– О перчатках? – Наполеонов аж поперхнулся. – О каких ещё перчатках?

– О голубых.

– Ты что? – Глаза Наполеонова полезли на лоб.

– Шура! Пожалуйста, сделай то, о чём я попросила тебя. И не задавай мне пока вопросов.