Наполеонов махнул рукой и отправился выводить свой автомобиль из гаража.

Мирослава подхватила тёршегося возле её ног кота и уткнулась носом в шерсть.

– Один ты меня понимаешь без слов, – сказала она, – только с тобой у меня никаких проблем.

Дон тихо заурчал, соглашаясь с хозяйкой и успокаивая её. Мирослава опустилась на диван вместе с котом, и все её мысли полностью сосредоточились на голубых перчатках…

Больше всего её интересовало, где они могли находиться теперь…

Потом она включила компьютер и, пожалев о том, что не было рядом Мориса, решила самостоятельно поискать материалы об одержимости любовью лиц преклонного возраста. Она пролистала несколько мистических статей и переключилась на мнение психологов.

Психологи же утверждали, что это своего рода болезнь, настолько сильная зависимость от объекта страсти, что человек способен практически на всё, лишь бы угодить обожаемой особе.

Мирослава сжала виски руками и подумала: «Можно предположить, что Дарский застрелился, узнав о физическом отвращении к себе молодой жены. Решил, так сказать, освободить её от обузы. То есть от себя. Но ей почему-то не верилось, что актёр мог дойти до такого маразма».

– Нет! – неожиданно ярко пронеслось в её голове. – Дарский не стрелялся!

И снова сомнения, ведь дверь была закрыта с той стороны… Актёр перед смертью пытался открыть её. Но силы оставили его. Ключ же остался в его руках…

И снова перед внутренним взором Мирославы поплыли голубые перчатки Снежаны, которые, по словам горничной, она нервно комкала, стоя перед закрытой дверью кабинета мужа. Где они теперь?

Мирослава взяла сотовый и набрала номер Наполеонова.

– Да? – резко гаркнул он в трубку.

– Ты мне нужен.

– Не сейчас! – Шура отключился.

«Ладно, – подумала Мирослава, – подожду». Она отправилась на кухню, достала из морозилки курицу и положила её размораживаться. Потом взяла со стола нежно пахнущий зелёный огуречик и стала грызть его.

Примостившийся рядом Дон потянулся мордой к её рукам, отгрыз кусок от огурца и стал с хрустом догрызать его на диване.

– Поросёнок, – ласково сказала Мирослава, сталкивая кота с дивана.

Тот не возражал, но утащил с собой самый большой кусок огурца. Остальные крошки Мирослава собрала в ладонь и выбросила в мусор.

Наконец зазвонил телефон. Сняв трубку, она услышала сумрачный голос Шуры: