– Харбин вас устроит?

– Харбин? С чего вдруг такая милость? Держали, держали в этой дыре…

– Генрих Самойлович, это не милость, это нормальное развитие событий. Конечно, при нашей работе опасность всегда существует, но, мне кажется, ситуация изменилась. Во-первых, взяли боевиков – тех, кто готовил на вас покушение. Во-вторых, дали прикурить подпольщикам, а главное – вышли на красного связника.

– На связника? – заинтересовался Люшков.

– Да, Генрих Самойлович! – Душа ротмистра возликовала: кажется, клюнул.

Но Люшков неопределенно пожал плечами и сказал:

– Часом, не в качестве живца хотите использовать?

– Генрих Самойлович, о чем вы? Мы не можем разбрасываться такими кадрами, как вы. Давайте присядем, и я вам все расскажу.

Люшков турнул с табуретки пушистого черного кота.

– Садитесь, – нелюбезно предложил он.

Ясновский поморщился, но сел.

– В общих чертах ситуация складывается следующим образом. По данным нашей агентуры, но главное, из расшифрованной радиограммы харбинской резидентуры…

– Взяли радиста? – оживился Люшков.

– Нет, к сожалению, не удалось. Был ранен при захвате, пытался бежать, но утонул. Остались полусгоревшие бумажки, но наши дешифровальщики кое-что прочли. Так вот, в ближайшие дни в Харбин прибывает связник. Встреча с резидентом намечена в одном из ресторанов, вот тут-то и потребуется ваша помощь.

– Не понял, с какого бока?

– Генрих Самойлович, связник направлен Управлением НКВД по Дальневосточному краю, так что готовьтесь встретить старого приятеля.

– Век бы этих приятелей не видать. – Люшков зло стукнул кулаком по столу.

– Ну, встреча будет короткой, а потом препроводим его в надежное место. Надеюсь, тюремная камера ему подойдет? – хохотнул ротмистр.

– Ваша взяла, надоело мне тут торчать!

Люшков поднялся и ушел собираться в спальню. Через полчаса они выехали в Харбин. По дороге случилась досадная неприятность: лопнуло колесоу машины. «Ох, не кдобру это», – подумал ротмистр, не к месту вспомнив черного кота.