– Что такое, Вадим?

– Кабаки, бабы – это понятно. А дальше что?

– А от жизни иди. Мы ищем их резидента, так?

– Так.

– Вот Люшков нам в этом и поможет.

– Люшков?

– Вот именно! Скажешь, что в Харбин направили связника из Управления НКВД по Дальневосточному краю.

– Точно! Он же там служил!

– Соображай дальше, Вадим. Наверняка Люшков попробует выйти на него сам, он денежки любит. А наше дело – проследить. Понял, для чего я тебя приставляю?

– Ну вы и голова, Азалий Алексеевич, – уважительно протянул Ясновский.

– Иди работай, юноша. Поживешь с мое – и не такое придумаешь. Гони за Люшковым!

Но Ясновский выходить из кабинета не собирался.

– Ты чего? – уставился на него Дулепов.

– Боюсь, не справлюсь, господин полковник. Вы же знаете, как я к Люшкову отношусь. Пасти его, дружбу изображать – не по мне это. Сорвусь я…

– Отставить, ротмистр! – гаркнул Дулепов. – Сорвется он! Барышня нашлась, институтка! Ты на службе, Вадим. Прикажу – будешь его взасос целовать и не пикнешь. Твое личное отношение к Люшкову никого не интересует – нам резидент нужен.

– Простите, Азалий Алексеевич… – промямлил Ясновский.

– Иди. Да, вот еще что. Работать будешь вместе с Модестом. Свяжись с ним сам.

Ротмистр вызвал машину и поехал за Люшковым. Путь был неблизким, километров сорок от города по грунтовой дороге. Настроение было мерзопакостным. На дармовые деньги погулять – это пожалуйста, но не в компании с Люшковым. Придумал же, старый черт! За этим энкавэдэшником кто только не охотится. Один неверный шаг – и пуля обеспечена. «Ты на службе, Вадим» – в гробу он видал такую службу. Вот именно, в гробу…

Вдали показалось селение. Пять или шесть домишек, жавшихся друг к другу. В одном из них скрывался Люшков. Искать его тут вряд ли кому пришло бы в голову.

Войти в дом просто так не удалось.