Проснулся он рано, но чувствовал себя отдохнувшим. После бодрящего душа и вкусного домашнего завтрака он совершил небольшую прогулку по территории под неусыпным вниманием охраны и снова засел за изучение документов. Так он провел весь день, прерываясь лишь на обед и прием лекарств, да еще в середине дня его сморил короткий получасовой сон.

Ближе к вечеру в кабинет поднялся комендант.

– Израиль Григорьевич, вас ждут в Москве, – сказал он.

У первой машины топтался высокий улыбчивый майор в новенькой, с иголочки, шинели. Вторая машина стояла чуть позади, рядом с ней – три автоматчика в такой же новехонькой, будто бы парадной форме. Спокойные и мужественные лица внушали доверие.

Плакс сел на заднее сиденье первой машины, майор разместился впереди. Он быстро выехал за ворота и помчался в сторону Москвы. В дороге никто не проронил ни слова.

У старого купеческого особняка на Кропоткинской улице машины остановились. Здесь находилась одна из конспиративных квартир Особого сектора ЦК, которым руководил Поскрёбышев.

В сопровождении майора Плакс поднялся на третий этаж. Дверь на площадке словно по волшебству незаметно приоткрылась, и они вошли.

– Вас ждут. А я подожду вас здесь, – сказал майор.

Плакса повела за собой пожилая женщина.

– Присядьте, пожалуйста, – кивнула она на диванчик в гостиной.

Вскоре в комнату вошли двое. Среднего роста мужчина во френче и невысокий стройный молодой человек со щегольской ниточкой усов над верхней губой.

Плакс пригляделся к мужчине. Кого-то он ему смутно напоминал, но кого? Внезапно память подсказала: Александр… Да, Александр Поскрёбышев… В 1918–1919 годах он работал в политотделе Особой Туркестанской армии, они и потом пересекались… Но он-то здесь с какого боку? Что все это значит?

Поскрёбышев улыбнулся и, будто прочитав его мысли, сказал:

– Ты не ошибся, Израиль, мы действительно встречались. Но на воспоминания у нас нет времени. Давай поговорим о делах. Тебе предстоит решить ответственную задачу…

– Да… Но откуда вы знаете? – Вспомнив, какую должность занимает Поскрёбышев, Плакс понял, что дал маху. – Извините, Александр Николаевич.

– Ничего, – кивнул Поскрёбышев и продолжил: – Я не преуменьшаю возможностей НКВД и не подвергаю сомнению преданность товарища Берии партии, но цена успеха слишком велика, чтобы доверять ее только одному ведомству и тем более только одному человеку.

Плакс насторожился. Похоже, ему предлагалась какая-то хитрая игра, в которой даже фигуре всесильного комиссара НКВД отводилась роль разменной пешки.

– Александр Николаевич, – сказал он, – я понимаю всю важность возложенного на меня задания, но, извините, некая двусмысленность моего положения вызывает недоумение…