– Мой милый мальчик, – словно прочитав его мысли, сказал Лейба. – В этой жизни у каждого из нас бывают невосполнимые утраты. Одних они ломают, а других закаляют, но настоящий мужчина, пока есть силы, идет вперед. Даже если сил нет, все равно надо идти вперед…

– Спасибо, дядя. – Плакс с теплотой пожал ему руку и продолжил: – Ну вот, до Вашингтона я добрался, а дальше надеюсь идти с вашей помощью.

– Поможем, разве старый Лейба хоть раз отказывал хорошему человеку?

– И про меня не забудьте! – шутливо вставил Алик.

Старик хитровато покосился на сына и перешел на мову:

– Шось у горли дэрэенчить, трэба его промочить.

– Папа, может, подождем еще одного гостя? – нахмурился Алик.

– Он на нас не обидится, наливай!

Они выпили, и разговор перешел на войну. Плакс с жадным вниманием слушал отца и сына. Из их рассказов перед ним вырастала иная Америка, Америка, готовая сражаться, совсем не похожая на ту, что он знал несколько лет назад.

На центральной аллее показалась машина. Плакс подался вперед, ожидая увидеть Сана. Он уже давно догадался, кто тот таинственный гость, о котором говорили и Алик, и старый Лейба.

С Саном не было связи долгих пять лет. За это время многое изменилось. Мог измениться и Сан, вероятно, знавший о том, что происходит в России.

Гулко хлопнула дверца, и Сан стремительной походкой направился к беседке. Плакс встал и поспешил ему навстречу. Они сошлись на лужайке, широко раскрыли руки и крепко обнялись, а потом долго разглядывали друг друга.

Годы почти не изменили Сана, выглядел он моложе своих сорока восьми лет. Здоровый румянец по-прежнему играл на щеках, прибавилось только седины на висках да вокруг глаз залучились морщинки.

– И долго вы там собираетесь стоять? Присоединяйтесь к нам, – окликнул их Лейба.

Плакс понял, что Сан в этом доме бывает часто. Говорили о каких-то общих делах, поясняя Плаксу непонятное, вспоминали прошлое.

Потом Лейба встал и сказал:

– Ну что ж, друзья, оставлю вас одних. А ты, Алик, пойдешь со мной.

Сан проводил их долгим взглядом.

– Замечательный старик, с ним рядом чувствуешь себя моложе.

– Но годы, к сожалению, берут свое, – с грустью заметил Плакс.