Ширина Амура в этом месте была около полукилометра. Павел с тревогой вглядывался в противоположный берег. Россия… Двадцать лет назад, зеленым мальчишкой, он бежал оттуда вместе с отцом. Теперь там новая жизнь. Какая она? О России рассказывали разное, но последние годы Павел искренне пытался помочь ей. Потому что помогал отец, потому что он видел в этом свой долг, долг русского человека, лишь волею судьбы занесенного в Китай.

Они прибавили ходу, но хрупкую тишину внезапно взорвал грозный окрик на птичьем языке. В следующее мгновение прозвучал выстрел, снежный фонтанчик взметнулся в опасной близости. Второй выстрел вырвал клок шерсти из тулупа проводника – на белой глади реки они были отличной мишенью. Павел метнулся под прикрытие ледяного тороса, рядом залег Ху, завязалась перестрелка. Проводник-охотник уложил двоих, на помощь патрулю в любую минуту могло прийти подкрепление, поэтому надо было любой ценой пробиваться на советский берег. Сбросив тулупы, чтобы не сковывали движения, они ринулись вперед. Навстречу им, развернувшись в цепь, заскользили на лыжах пограничники. В призрачном свете луны их фигуры казались неправдоподобно огромными. Павел сбавил ход, а Ху, проскочив вперед, закричал:

– Не стреляйте! Мы свои! Свои!

– Стоять! Оружие на землю, – потребовал старший.

Они подчинились, пограничники встали в кольцо, трое держали их под прицелом, четвертый сноровисто обшаривал с головы до ног.

– Товарищ младший сержант, кроме оружия, ничего подозрительного нет! – доложил он.

– Кто такие? – спросил сержант.

– Подпольщики из Харбина, – ответил Павел.

– Подпольщики, говоришь? – недоверчиво переспросил сержант и приказал: – Вперед и без глупостей! На заставе разберемся, какие вы подпольщики.

Павел с Ху безропотно подчинились. До заставы они добрались под конвоем. Начальник, не по чину молодой старший лейтенант, отнесся к рассказу Павла также настороженно. Похоже, он не поверил ни одному слову и отправил задержанных под замок. Но уже через полчаса все переменилось – из краевого управления НКВД на запрос старшего лейтенанта последовал категоричный приказ: «Разведчика немедленно отправить в Хабаровск! Проводника отпустить».

Слово «разведчик» произвело на юношу-старлея магическое действие. Теперь он излучал само радушие, на столе, как по мановению волшебной палочки, появились небогатые армейские разносолы. Затем за Павлом пришла машина. В Хабаровске он пробыл не больше двух часов. После короткой беседы с начальником управления его повезли на аэродром, где уже прогревал моторы большой транспортник.