Другим существенным обстоятельством, которое учитывается японским командованием при выборе сроков нападения на СССР, являются погодные условия. Сильные морозы и обильные снегопады в декабре – феврале могут серьезно осложнить применение авиации и бронетехники в условиях Сибири, особенно на направлениях Благовещенск – Белогорск, Борзя – Чита, и свести на нет преимущество.

В связи с провалом явочной квартиры и захватом Аптекаря (Доктора) японской контрразведкой, а также арестом Ли в целях сохранения агентуры в штабе Квантунской армии и управлении жандармерии мною принято решение временно прервать связь с Саем, Леоном и Фридрихом. Ольшевский и Смирнов переведены на нелегальное положение.

Центр ответил через три дня. Его ответ был сух и лаконичен:

«Благодарю за работу. Примите все меры для сохранения агентуры. Обеспечьте вывод Ольшевского и Смирнова к границе. Окно для прохода нами будет обеспечено».

Глава 20

Глава 20

Жизнь постепенно возвращалась к Павлу Ольшевскому. Пошли двадцатые сутки с того дня, как ему вместе с Сергеем Смирновым удалось вырваться из засады, организованной контрразведкой в доме Свидерских, но далеко им отъехать не дали. Выпущенные вдогонку пули пробили колеса, и машина, пропахав десяток метров по мостовой, врезалась в фонарный столб. Сергей, не обращая внимания на кровь, хлынувшую из ссадины на голове, подхватил его под мышки и потащил в подворотню. Запоздалый залп просыпался на их головы кирпичной крошкой. Последнее, что осталось в меркнущем сознании Павла, – кромешная темнота сарая на задворках заброшенного склада.

Уложив его на доски, Сергей приготовился отстреливаться, но погоня потеряла след, звуки выстрелов постепенно удалялись в сторону речного порта.

В сарае они просидели целый день. Сергей, как мог, перевязал Павлу рану вырванным из рубашки лоскутом. Павел на глазах терял силы. С наступлением ночи Сергей взвалил Павла на плечи и потащил к бедняцким кварталам.

Рабочая слобода равнодушно смотрела на них темными глазницами подслеповатых окон. Зная, что выбора нет, Сергей решительно постучался в дверь первой попавшейся на пути халупы.

В окне вспыхнул свет керосиновой лампы, затем в сенцах раздалось шлепанье босых ног, лязгнул засов, и дверь приоткрылась. Отодвинув в сторону остолбеневшего хозяина, Сергей прошел в комнату и опустил Павла на кушетку. Жена хозяина, бабенка лет тридцати, охнув, осела на лавку. Из-за занавески, отгораживающей угол комнаты, донесся испуганный шепот, в полумраке блеснули три пары любопытных ребячьих глаз.

Первым пришел в себя хозяин. Он метнулся на кухню и принес оттуда жбан с водой, жена притащила чистых тряпок. Сергей наблюдал за тем, как они сняли с Павла повязки, в том числе сделанные еще Свидерским, и принялись промывать раны. Павел чувствовал себя все хуже и хуже, от большой потери крови лицо его было белым, глаза ввалились.