Москву он представлял совсем не такой, даже если иметь в виду, что она до сих пор оставалась прифронтовым городом. В начале января 1942 года были освобождены Можайск, Верея, Медынь, Киров, Людиново, Сухиничи и ряд других населенных пунктов. Ставка требовала завершить разгром основных сил противника. Главнокомандующим западным направлением 1 февраля был назначен генерал армии Жуков. Ожесточенные бои шли в районе Вязьмы.

По сторонам тянулись ветхие заборы, затем появились однообразные коробки домов, изредка мелькали уродливые развалины – следы бомбежек. Ближе к центру народу стало побольше, преобладали тулупы и серые армейские шинели, женщины были закутаны в платки, детей почти не встречалось. Бросались в глаза плакаты. Особенно часто вот какой: за спиной женщины в красном платке грозно щетинились штыки. «Родина-мать зовет», – прочел Павел. Его удивило, что в Москве мало церквей. Он не знал, что по приказу Кагановича большую часть из них снесли в конце тридцатых. Позади осталась просторная площадь, за ней еще одна. Раньше там был Страстной монастырь, но теперь и от него не осталось и следа. Сердце Павла болезненно сжалось.

А машина катила и катила дальше по Тверской. Павел читал в харбинских газетах, что в 1932 году Тверская была переименована в улицу Горького. Она была красивой, ее не портили даже строгие военные одежды. В конце улицы, у громады гостиницы «Москва», последовал плавный поворот налево. Мелькнул Большой театр, Павел не успел его разглядеть, справа осталась гостиница «Метрополь». Еще одна площадь – Лубянка, после смерти Дзержинского в 1926 году ей дали имя главного чекиста Страны Советов. В доме, где теперь находилось ведомство Берии, до революции размещалось страховое общество «Россия». Павел смутно помнил, что раньше в центре площади был фонтан: четыре мальчика – кажется, они олицетворяли собой океаны – поддерживали большую чашу из красного гранита. Что же касается самого дома, построенного к 1900 году по проекту архитекторов Проскурнина и Иванова, то первые чекисты в него переехали в марте 1918-го, когда советское правительство избрало местом своего пребывания Москву. Еще раньше, в декабре 1918 года, все частные страховые компании, в том числе «Россия», были ликвидированы, а их имущество национализировано. Но Павел, разумеется, ничего этого не знал, как и не знал того, что во внутреннем дворе дома номер два на Лубянке еще с 1920 года функционировала тюрьма, обустроенная «с комфортом»: заключенных выводили на прогулку прямо на крышу, а поднимали их туда на специальных лифтах, но когда в стране заработал конвейер смерти, о комфорте уже никто не думал – какие тем прогулки, забита была не только внутренняя тюрьма, но и сырые подвалы, облюбованные крысами.