– Да с чего ты взяла? – Иван с досады ударил ладонью по своей коленке.

– Ему тяжело с этим жить. Ему необходимо на старости лет снять с себя грех.

– Господи! Какая чушь! Сама-то веришь в это?

В коридоре раздались шаги, обрывки фраз, смех, потом хлопанье дверей.

«Кто-то живёт нормальной жизнью. – Елисеев расстроился. – А мы здесь, как кроты в норе. И теперь каждый наш выход на улицу опасен. И когда это кончится – неизвестно».

В дверь постучали. Сперва Лиля и Иван встревоженно переглянулись, но тут же вспомнили, что заказывали ужин. Мужчина в белой рубашке, чёрных брюках и чёрной жилетке важно внёс большой поднос, заставленный кушаньями, поставил на стол, спросил, как и когда удобно рассчитаться. Иван расплатился наличными. Мертвецы по карте не платят.

Ели молча. Когда закончили, Лиля позвонила на ресепшен и попросила забрать грязную посуду.

Оба они размышляли, как им делить постель. Возвращаться к тому, что они по обоюдному желанию уже давно прекратили, не имело смысла, тем более в такой ситуации.

Иван не находил уже сил сопротивляться дикой усталости, из него словно вынули все скрепы, и тело вот-вот превратится в безвольный манекен.

Лиля смотрела на него пристально, без стеснения. Так, словно с этого ракурса открыла в нём много нового.

Она вспомнила, как Артур как-то сказал, что с ней хорошо молчать. Она посмеялась про себя тогда: надо же, какая пошлость! Теперь убеждалась, что такое возможно. В их обоюдном молчании пространство словно излечивалось от всех хворей, прорежалось, теряя вязкость, убирая все помехи. Ничто не должно нарушать эту тишину.

Сперва они легли на разные края кровати. Спиной друг к другу. Она произнесла, не поворачиваясь в его сторону:

– Спокойной ночи!

Он ответил:

– Спокойной!

Её забавляло, что он улёгся в кровать в гостиничном халате.

Иван изводил себя. Так изводятся больные, сдавшие анализ и ждущие результата. Усталость перешла ту черту, за которой уже нет отдыха.

От Лили пахло шампунем и чем-то тёплым, уютным, знакомым, чуть приторным. Он вспомнил, как они первый раз поцеловались…

На концерте, посвящённом Дню милиции, они оказались на соседних местах. Почти не разговаривали, но дружно хлопали певцам, смеялись шуткам юмористов. Потом как-то само собой получилось, что он предложил пойти куда-нибудь выпить. Она сказала, что ей очень нравится один бар на Пречистенской набережной, и если идти, то только туда.

Доехали на такси. В Москве закручивался снег, и, хоть до Нового года оставалось ещё много дней, зимняя праздничность уже поселилась на улицах и набирала силу.