– Ты не просто отказался. Ты потворствовал тому, чтобы ему всё сошло с рук.

– Да, я помню. – Крючков сжал губы. Знал бы Пётр, сколько раз он потом раскаивался в этом. – Почему ты сам не пошёл до конца?

– Потому что без твоих показаний это не имело смысла. Кто бы мне поверил? – Елисеев явно занервничал. – А ты не решился.

– А ты в курсе, как он потом со мной поступил?

– Нет. – Светлые глаза Елисеева стали как будто чуть темнее.

– Он всё обстряпал так, что якобы это я, а не он заставил Марченко поменять показания. И подсадил меня на крючок. Если бы тогда информация просочилась наверх, меня бы выкинули из милиции. Ему бы поверили, не мне. Он – начальство. Он – старше по званию. Я этого не хотел. Не хотел, чтобы меня, как щенка, вышвырнули из органов. Ты же помнишь, какое тогда время мы переживали. Волчий билет – это навсегда. Да, я успокаивал себя, что мальчику уже не помочь. Он мёртвый… А я был живой. Ты хоть предполагаешь, какие люди за всем этим стояли?

– Откуда мне знать?

– Судя по всему, очень высокие.

– Какие же? Какие высокие люди могут быть заинтересованы в том, чтобы убийство подростка вдруг превратилось в нечастный случай?

– Родионов тогда пугал меня, что лучше с ними не связываться.

– А ты и поверил. Молодец! Вот как генералами становятся. За веру, царя и Отечество. За доверчивость. – Пётр Елисеев сделал долгий глоток пива, будто его внезапно обуяла жуткая жажда. – И никогда тебе не приходило в голову что-нибудь исправить? Ты ведь помнишь отца мальчишки, что ходил к нам в отделение и требовал наказать виновных. Он тоже не маленький был человек. Говорил, в ЦК работает.

– Нет. Не приходило. Я стремился всё это побыстрее забыть.

– А я вот тогда кое до чего докопался. Следы этого дела вели на стройку ЦМТ. Вот он там, видишь? – Пётр Викентьевич махнул рукой в сторону другого края моста. – Как специально мы здесь сели. Отец парня там какую-то проверку проводил и выяснил, что запускать объект никак нельзя. Но объект приняли и открыли в срок. А у того, кто против этого боролся, погиб сын. Странно, не так ли?

– И что дальше? – Крючков дышал всё чаще и глубже.

– Дальше? Я теперь на пенсии. Но вот, спустя сорок лет, кое-что случилось. Это что-то из ряда того, чего быть не может. Просто не может. Но произошло. Бог всё видит.

– Что же? – Крючков удивлялся всё больше.

– У меня есть друг, не из наших, у него есть сын. У этого сына есть начальник. Они работают в библиотеке. И как думаешь, кто этот начальник?

– Откуда мне знать?

– Младший брат покойного Вениамина Шалимова. И он просто-таки жаждет докопаться до правды. В общем, мой друг по просьбе сына обратился ко мне. Я попросил Ивана помочь.