«Под каким видом, интересно, там проводятся сходки? – размышлял Крючков. – Секция? Кружок? Директор библиотеки, похоже, тот ещё тип, если этому потворствует».

Как они докажут связь Родионова с операми? Родионов руководит всем антитеррором и этой акцией в частности. Для прессы достаточно. А потом как-нибудь…

Он впервые в жизни шёл на такой блеф!

Часть седьмая

Часть седьмая

* * *

Артём взял билет на ранний «Сапсан». Он уходил в шесть утра.

Приземлился ненадолго в «Венском кафе», где выпил две чашки кофе и съел две сосиски с гречневой кашей. Окрепло предчувствие, что все его тревоги обязательно рассеются. Абсолютно безосновательное предчувствие. Но именно безосновательное сильнее всего действует на человека.

Войдя в «Сапсан», он прошёл к своему месту у окна. Поезд недолго постоял, потом медленно поплыл от платформы, постепенно разгонялся, минуя ближние к вокзалу районы, прокатился по окраинам и понёсся в Москву.

Сорвавшись в Питер, Артём стремился убежать от всего, что тяготило. Теперь он возвращается. Ни от чего скрыться не удалось. Однако он не испытывал горечи поражения. В эти дни он открыл в себе что-то, прежде непознанное. И это его нисколько не страшило, напротив – увлекало.

Он достал из сумки «Брисбен» и сразу погрузился в тёплый мир киевской юности героя. Повествование затянуло. Жалко было мальчика и его непутёвого отца, встречи которых автор описывал с щемящей необходимостью несчастливых поворотов любой судьбы. Отвлёкся, только когда по вагону повезли тележку с кофе и закусками.

Пискнул телефон. «Неужели опять этот маньяк? Не пора ли ему сменить тактику?» Чем больше становилось эсэмэсок от анонима, после которых ничего не происходило, тем меньше они воздействовали на Артёма. Похоже, кроме эсэмэсок он ни на что не способен. Или она?

За окном пейзажи выплывали из темноты, небо светлело неохотно, виды не поражали разнообразием, но в их неброской смене, в их стоицизме, в их снежной верности взгляд находил успокоение. Артёма завораживал рассвет за окном, его мужественная неторопливость. Он тренировал волю: нет никакого смысла доставать телефон. В такое время ничего хорошего не пишут. Потом вдруг его осенило: а если это Вера? Как назло, телефон не сразу нащупался в кармане.

Сообщение пришло от Майи!

«Я так рада, что ты возвращаешься, мой любимый. Из-за этого всю ночь не спала даже». Артём растрогался. Она никогда прежде не называла его «мой любимый». Эмоция так взбудоражила его, что он сделал то, чего раньше и в мыслях не имел. Он нашёл в телефоне их с Майей фотографию и поместил её как заставку на экран. Вспомнилось время, когда эта фотография появилась. Всего одна. Больше желания фотографироваться вместе у них не возникало. Они ездили в выходные в Нижний Новгород. Почему-то Майе приспичило там побывать. Поселились в отеле недалеко от вокзала. Как только приехали, сразу же взяли такси и рванули на высокий берег, в кремль. Там, на краю обрыва, с морозно-солнечным видом на стрелку, они и попросили кого-то из прохожих их запечатлеть. Получилось хорошо, словно профессионал снимал. Майя обнимала его за талию и улыбалась совершенно счастливо. Он увидел это только несколько дней спустя, когда по её просьбе пересылал ей это фото.