– Вы хоть на другую частоту догадались переключиться? – спросил Крыж, усаживаясь на место. – Они же подключились к внутренней связи.

– Обижаешь. Мы морзянкой! – Кир показал большой палец вверх. – Все путем, подключайся. Тебе оставил правый фланг.

– Чтобы сейчас не привлекать внимание маневрами и не вывести из строя корабли, передаем координаты кораблей и время, когда они там должны оказаться. – пояснила Ульяна. – Все скорректировал ТРОПАН.

Она видела, как пространство вокруг «Фокуса» пронизывают тонкие золотистые линии и тут же рассеиваются – фрегат будто проверял устойчивость линий и правильность построения сети.

В подтверждение ее слов под куполом раздался металлический голос:

– Фиксирую активацию эхоплазмы по правому борту, приближение устройства, опасное сближение. Экстренное маневрирование с целью уйти от столкновения и захвата.

На ее мониторе выстраивалась сеть подключенных фрегатов, тонкие, полупрозрачные иконки, будто бисер на нитке. Она знала, чувствовала каждый из них. И понимала, что их слишком мало.

– Нас слишком мало, – Ульяна наблюдала, как на мониторе расцветают золотистые огни узловых точек будущей глиасовой сетки, которая сомкнется на горле атавитов. – Мы не знаем, ведут ли они управление из одного устройства, не знаем принцип связи, не знаем, можно ли каждую группу рассматривать как одно целое или надо изолировать каждый аппарат, этот светящийся шар, в отдельности… Мы ничего не знаем.

– Мы будем действовать в режиме «метод научного тыка», – Крыж сосредоточенно выводил координаты для очередного фрегата. – Но ты права, нас мало, придется переформировываться, чтобы охватить всех, но скорее всего, наша сила в неожиданности.

– Готов!

– Готов.

– Готов!

Капитаны фрегатов один за другим сообщали о готовности к маневрированию, иконки на мониторе Ульяны стали ярче. Голос под куполом рубки руководил действиями экипажа:

– Подтверждаю готовность активной фазы. Прошу первого навигатора замкнуть нейронное кольцо….

Ульяна вздохнула и замкнула навигаторскую сеть.

– Ну, ни пуха нам ни пера…

Страха не было.

Даже ощущения сегодня не было. Будто осталось только вчера. Мамины руки. Тайга. Широкие рукава сибирской реки.

Глаза Артема. Там, у кабинета номер 15 по улице Мерзлотной. В другой жизни. У другой Ульяны, которая все-таки вчера умерла.

Пустота в груди – сейчас. И в эту пустоту, словно в Марианскую впадину падали первые атавиты, оказавшиеся на глиасового луча.