Она ухватила меня за рукав, едва я собрался ее обойти.

– Оливер, что случилось?

– Не знаю. Джеймс почти слетел с резьбы. Я пойду посмотрю, может, получится его отыскать и понять, какого черта он творит. А ты присмотри за остальными.

– Да, – сказала она. – Да, конечно.

Я сунул бутылку ей в руку.

– Спрячь, – сказал я. – С Джеймсом мы явно опоздали и, возможно, с Мередит тоже, но постарайся, если сможешь, не дать напиться Рен и Александру. У меня нехорошее ощущение по поводу этой ночи.

– Хорошо, – ответила она. – Эй. Береги себя.

– От чего?

– От Джеймса. – Она пожала плечами. – Сам сказал, он не в себе. Просто… не забывай, что было в прошлый раз.

Я уставился на нее, потом понял, что она имеет в виду мой сломанный нос.

– Да, – сказал я. – Спасибо, Пип.

Я обогнул ее, дошел по коридору до кухни. Там тусовались только третьекурсники, в основном с театрального. Когда я вошел, они замолчали и обернулись ко мне. Колина среди них не было, так что я обратился ко всем сразу, повысив голос, чтобы меня было слышно сквозь музыку в соседней комнате:

– Джеймса никто не видел?

Девять из десяти покачали головой, но последняя показала на дверь и сказала:

– Туда пошел. В туалет, судя по лицу.

– Спасибо.

Я кивнул ей и направился туда, куда она указала. В прихожей было темно и пусто. О входную дверь бился ветер, в окне над дверью дребезжали стекла. Дверь туалета была закрыта, но из-под нее сочился свет, и я открыл ее, не постучав.

Зрелище оказалось еще более странным и пугающим, чем в библиотеке. Джеймс навис над раковиной, всей тяжестью опираясь на кулаки; костяшки правого были рассечены и кровоточили. Огромная фрактальная трещина тянулась ломаными линиями из одного угла зеркала в другой, а длинный черный след на столешнице вел к щеточке туши, лежавшей отдельно. Патрончик от нее скатился на пол, он блестел у плинтуса, вспыхивал фиолетовым металлом. Тушь Мередит.

– Джеймс, какого черта, – сказал я, ощущая покалывание вдоль хребта. Он дернул головой, словно не слышал, как открылась дверь, не знал, что я вошел. – Это ты зеркало разбил?

Он взглянул на зеркало, потом на меня.