– К несчастью.

– Я не знаю, что происходит, но ты должен со мной поговорить, – сказал я, отвлекаясь на стук пульса в ушах и не совпадавшие с ним глухие басы, ухавшие за стеной – настойчивые, не знающие преграды. – Я просто хочу помочь. Позволь мне помочь, хорошо?

У него дрожали губы, он закусил нижнюю, но руки у него тоже тряслись, как будто не выдерживали его веса. Из-за трещины его лицо в зеркале раскололось на четыре части. Он покачал головой:

– Нет.

– Да ладно. Мне можно сказать. Даже если все плохо, даже если все очень плохо. Мы придумаем, как все исправить. – Я осознал, что умоляю, и тяжело сглотнул. – Джеймс, пожалуйста.

– Нет.

Он попытался меня оттолкнуть и выйти, но я преградил ему дорогу.

– Отпусти меня!

– Джеймс, погоди…

Он бросился на меня всем весом, пьяно и тяжело. Я одной рукой уперся в дверь, второй поймал его за плечи. Почувствовав мою руку, он толкнулся сильнее, и я прижал его к себе, чтобы не дать отбросить меня в сторону или уронить нас обоих на пол.

– Отпусти меня! – сказал он глухо, в сгиб моего локтя.

Он еще пару секунд побрыкался, но я держал его неожиданно крепко, его руки были зажаты между нами, ладонями он бестолково упирался мне в грудь. Внезапно он показался мне таким маленьким. Как легко я мог бы его одолеть.

– Нет, пока ты со мной не поговоришь.

У меня напряглось горло, я боялся, что расплачусь, пока не понял, что Джеймс уже плачет, даже всхлипывает, тяжело и неловко хватая воздух, отчего его плечи под моей рукой трясутся и дергаются. Мы качались в каком-то неожиданном подобии объятия, пока он не поднял голову и его лицо не оказалось слишком близко к моему. Он вывернулся, спотыкаясь, вышел в прихожую и с детской сердитой обидой сказал:

– Не ходи за мной, Оливер.

Но я пошел за ним, слепо, глупо, как во сне, когда какая-то огромная таинственная сила заставляет двигаться вперед. Я потерял его в толпе, танцевавшей в гостиной, в туманных неясных огнях, синих и фиолетовых, среди электрических теней, головокружительно двигавшихся от стены к стене. Пробираясь между танцующими, я искал в людском мареве лицо Джеймса. Заметил, как он вышел в кухню, и пошел за ним следом, едва не упав, так спешил его догнать.

К третьекурсникам присоединились Рен, Колин, Александр и Филиппа. Джеймс обернулся через плечо, увидел меня, сгреб Рен за руку и потащил ее прочь.

– Джеймс! – пискнула она, семеня за ним. – Что ты…

Он уже тащил ее из кухни к лестнице.

– Стой! – сказал я, но он меня перебил.