– Скорее, ты пьян.
– По принужденному повиновению планетарным влияниям! – настойчиво произнес он. – И на тебе! Вот и он, как развязка в старой комедии.
По принужденному повиновению планетарным влияниям!
И на тебе! Вот и он, как развязка в старой комедии.
Он забрался обратно на стол и сел, свесив с края ноги. Таким пьяным я его еще не видел и, не понимая, что делать, решил ему подыграть.
– Что скажешь, брат Эдмунд? – спросил я. – О чем ты так серьезно размышляешь?
Что скажешь, брат Эдмунд?
О чем ты так серьезно размышляешь?
– Думаю, брат, о предсказании, которое прочел на днях, – сказал он. – Смерть, голод, распад старинной дружбы, угрозы и злодеяния, изгнание друзей, разрывы супругов, чего только нет.
Думаю, брат, о предсказании, которое прочел на днях
Смерть, голод, распад старинной дружбы, угрозы и злодеяния, изгнание друзей, разрывы супругов, чего только нет
– И этаким ты забиваешь голову?
И этаким ты забиваешь голову?
Он перепрыгнул на несколько строк вперед:
– Соберешься выходить, захвати оружие.
Соберешься выходить, захвати оружие
– Оружие, брат?
Оружие, брат?
– Я тебе желаю добра. Бери оружие. Не зови меня честным человеком.
Я тебе желаю добра. Бери оружие. Не зови меня честным человеком.