– Марта посоветовала мне заняться каким-нибудь научным исследованием, ибо заниматься полицейскими делами я пока не могу. А поскольку меня интересуют человеческие лица, Марта принесла мне портреты героев различных исторических загадок. Ричард попал в их число чисто случайно, но оказался самой загадочной личностью.

– Правда? А каким образом?

– Он, как считают, совершил одно из отвратительнейших преступлений в истории, но при этом обладал лицом справедливого судьи и мудрого правителя. По всем данным, он был весьма образованным и добропорядочным человеком. Ричард превосходно управлял Северной Англией. Он был умелым полководцем и славным воином. Не известно ничего предосудительного о его личной жизни. А его брат – вы, вероятно, знаете – был, если не считать Карла Второго, самым большим бабником среди наших коронованных особ.

– Эдуард Четвертый? Да, знаю. Образец мужской красоты. Быть может, Ричард чувствовал постоянное унижение, сравнивая себя с братом? Тогда становится понятным его стремление уничтожить потомство Эдуарда.

Об этом Грант раньше не думал.

– Вы полагаете, Ричард в глубине души ненавидел брата?

– Почему в глубине души?

– Потому что даже злейшие клеветники признают его преданным Эдуарду. С тех пор как Ричарду исполнилось двенадцать или тринадцать лет, братья не расставались. Третий брат, Джордж, был как-то сам по себе.

– Что за Джордж?

– Герцог Кларенс.

– Которого утопили в бочке с мальвазией?

– Он самый. Так что, собственно говоря, братьев всего оставалось двое: Эдуард и Ричард. И у них была десятилетняя разница в возрасте – как раз столько, чтобы младший брат преклонялся перед старшим, видел в нем кумира.

– Будь я горбуном, – задумчиво начал юный Кэррэдайн, – я бы наверняка возненавидел брата, который отнимал у меня и успех, и женщин, и место под солнцем.

– Возможно, – согласился Грант после некоторого раздумья. – Это самое правдоподобное объяснение, которое я пока встретил.

– Такие чувства могли открыто не проявляться, Ричард мог их даже не осознавать. Они накапливались в его подсознании, пока вдруг не прорвались наружу, когда Ричарду представилась возможность заполучить корону. Он мог сказать себе, то есть его кровь могла сказать: «Вот мой шанс! Все эти годы я всегда находился на шаг позади брата, был у него на побегушках, а где благодарность? Теперь я получу все, что мне причитается».

Грант отметил, что по чистой случайности Кэррэдайн использовал в отношении Ричарда те же слова, что Пэйн-Эллис. Всегда на шаг позади. Именно так романистка представляла себе Ричарда, когда он вместе с белокурой Маргаритой и Джорджем провожал отца на войну, стоя на крыльце замка. На шаг позади, «как всегда».