– Кто же тогда посадил его на трон? Я имею в виду Генриха.

– Остатки Ланкастеров и выскочки Вудвиллы, которых, по-видимому, поддерживал народ, возмущенный убийством принцев. Собственно говоря, их устроил бы любой, будь в его жилах хоть капля ланкастерской крови. Генрих был достаточно сообразителен, чтобы претендовать на корону в первую очередь «по праву победителя» и лишь во вторую – благодаря примеси ланкастерской крови. Его мать была всего лишь наследницей незаконнорожденного отпрыска третьего сына Эдуарда Третьего.

– А я знаю о Генрихе Седьмом лишь то, что он был фантастически богат и столь же фантастически подл. Помнишь чудесный рассказ Киплинга о том, как Генрих посвятил в рыцари одного ремесленника не за отличную работу, а за то, что тот сэкономил ему деньжат на каком-то украшении?

– Причем посвятил его ржавым мечом. Ты одна из немногих женщин, помнящих Киплинга.

– Я вообще необыкновенная женщина, во многих смыслах. Выходит, ты так и не узнал ничего нового о личности Ричарда?

– Нет. Я в таком же недоумении, как и уважаемый сэр Катберт Олифант, благослови его Господь. Единственная разница между нами заключается в том, что я понимаю это, а он – нет.

– Часто общаешься с моим кудрявым ягненочком?

– Не видел его ни разу после первой встречи три дня назад. Уже начинаю беспокоиться, не передумал ли он?

– Нет, что ты… Верность – это его знамя и кредо.

– Как у Ричарда.

– У Ричарда?

– Его девизом было: «Верность связывает меня».

Раздался робкий стук в дверь, и в ответ на приглашение Гранта в проеме возник Брент Кэррэдайн в своем невообразимом пальто.

– Я, кажется, помешал?.. Не знал, что вы здесь, мисс Халлард. Я там в коридоре встретил Статую Свободы, и ей казалось, что вы один, мистер Грант.

Грант без труда понял, что за Статуя Свободы встретилась посетителю. Марта заявила, что уже собиралась уходить и вообще теперь Брент стал более желанным посетителем, чем она. Потому она покинет их с тем, чтобы они спокойно исследовали душу убийцы.

Вежливо проводив актрису до двери, Брент уселся на стул с точно таким же видом, с каким англичанин усаживается за портвейн после того, как женщины выйдут из-за стола. Грант подумал, что даже влюбленный американец, наверное, чувствует подсознательное облегчение, оставаясь в чисто мужской компании. На расспросы Брента об Олифанте Грант ответил, что находит сэра Катберта весьма дотошным.

– Кстати, я обнаружил, кто такие Кот и Крыса. Они оказались вполне почтенными дворянами: Уильямом Кэтсби и Ричардом Рэтклиффом[49]. Кэтсби занимал пост спикера палаты общин, а Рэтклифф был одним из членов королевской парламентской комиссии по ведению мирных переговоров с Шотландией. Странно, как само звучание слов придает злобный оттенок простому политическому лозунгу. Боров был в гербе Ричарда. «Белый вепрь» – название пивной. Вы часто ходите по английским пабам?