– Да.

– Выглядит не слишком удобоваримым.

– Не слишком аппетитным, скажем так. Но если мне удастся проглотить его, то переварить потом труда не составит. История для специалиста. Тут все до мельчайших подробностей.

– Ух ты!

– По крайней мере, я обнаружил, от кого сэр Томас Мор набрался домыслов о Ричарде.

– От кого же?

– От некоего Джона Мортона.

– Никогда о таком не слышала.

– Я тоже, но это от нашей необразованности.

– И кем он был?

– Архиепископом Кентерберийским при Генрихе Седьмом. И злейшим врагом Ричарда.

– Так вот где собака зарыта! – воскликнула Марта.

– Да. Именно на этот первоисточник опирается все написанное впоследствии. На его основе Холиншед создал хроники, по которым позже Шекспир сочинил «Ричарда Третьего».

– Версия, изложенная человеком, который ненавидел Ричарда… Я этого не знала. А почему святой сэр Томас воспользовался сведениями именно Мортона, а не кого-нибудь другого?

– Чьими бы сведениями он ни пользовался, Мор должен был изложить вариант, выгодный Тюдорам. Но, похоже, Мор записывал все со слов Мортона. Ведь в детстве он жил у него. Кроме того, Мортон лично участвовал во всех основных событиях, так что было вполне естественным обратиться к очевидцу, к тому же хорошо знакомому.

Марта снова указала на лежащую на тумбочке книгу:

– А автор сего толстого и скучного трактата признает, что сочинение Мора необъективно?

– Олифант? Только косвенно. Честно говоря, он сам запутался с Ричардом. На одной и той же странице он пишет, что Ричард был достойным восхищения правителем и полководцем, обладал отличной репутацией, считался весьма добропорядочным человеком и пользовался гораздо большей популярностью, чем выскочки Вудвиллы, родственники королевы, и тут же сообщает, что он был «совершенно неразборчив в средствах и был готов утопить в крови всех, кто стоял между ним и манившей его короной». На одной странице Олифант неохотно признает: «Есть причины полагать, что он был не лишен совести» – и чуть позже пересказывает описанную Мором картину человека, так мучимого совестью, что он не может заснуть. И так далее.

– Значит, твой толстый скучный Олифант предпочитает Алые розы?

– Нет, не думаю. Вряд ли он сознательно принимает сторону Ланкастеров. Хотя теперь я вижу, что он очень терпимо относится к узурпации трона Генрихом Седьмым. Я не помню, чтобы Олифант где-нибудь написал прямо: у Генриха не было ни малейших прав на престол.