Добродушный хирург вышел. Лица интересовали его постольку, поскольку являлись частью его ремесла, но история для него была лишь предметом, предназначавшимся совсем для других целей; предметом, на котором можно было решать задачи по алгебре под партой. У него на попечении находились живые люди, от него зависело их будущее; ему было не до академических проблем.

У старшей сестры тоже были более земные заботы. Она вежливо выслушала Гранта, но, как ему показалось, не слишком внимательно. Старшая сестра руководила кипучей и важной деятельностью огромного улья и вряд ли была способна сосредоточиться на событии четырехвековой давности. Ему хотелось сказать: «Но вам, как никому другому, должно быть интересно, что может произойти с королевской особой, как хрупка репутация. Любого может уничтожить шепоток за спиной». Но он уже почувствовал себя виноватым, что досужими беседами задерживает столь занятую даму во время утреннего обхода. Лилипутка не знала, что такое Билль об опале, и явно не стремилась узнать.

– Вы прямо-таки одержимы им, – сказала она, кивнув в сторону портрета. – Сплошной вред здоровью. Нет чтобы почитать какую-нибудь из этих чудесных книжек!

Даже Марта, на встречу с которой он так надеялся, чтобы поведать о своих открытиях и увидеть ее реакцию, обманула его ожидания, поскольку вся кипела от негодования после стычки с Мадлен Марч.

– И это после всех ее клятв и обещаний! После всех наших встреч, бесед, планов! Я даже успела поговорить с Жаком насчет костюмов! А теперь она решила, что ей надо сочинить свой очередной идиотский детектив. Говорит, что должна записать его, пока он свеж в голове… Интересно, что это значит?

Грант с сочувствием слушал причитания Марты – хорошие пьесы встречаются не часто и талантливые драматурги ценятся на вес золота, – но его не покидало ощущение, что слова актрисы доносятся до него как сквозь вату. В это утро XV век казался Гранту более реальным, нежели современный театральный мир со всей его суетой.

– Вряд ли ей потребуется много времени на детектив, – попытался утешить он Марту.

– Ты прав, она строчит их за полтора-два месяца. Но пока что она сорвалась с крючка, и кто знает, удастся ли мне снова подцепить ее… Тони Сэвилла хочет, чтобы она написала для него пьесу про Мальборо, а ты знаешь, что Тони кого хочешь сумеет уговорить. Он мог бы и голубей отучить от арки Адмиралтейства.

Уходя, она вдруг вспомнила о парламентском акте.

– Наверняка должно существовать какое-то объяснение, милый, – сказала она уже в дверях.

Конечно, оно существует, хотелось Гранту прокричать ей вслед, но что из того? Сам факт противоречит здравому смыслу. Летописцы утверждают, что убийство мальчиков вызвало массовое негодование, что английский народ возненавидел Ричарда за это преступление и потому приветствовал на троне чужака Генриха. И все же, когда парламент обвинял Ричарда, об убийстве принцев не было сказано ни слова.