– Да, Тонипэнди чистой воды. Драматическая история без слова правды. Если вы можете выдержать несколько цитат из святого Мора, я приведу еще один пример того, как делается история.

– Меня тошнит от преподобного Мора, но я все-таки послушаю.

Грант отыскал нужный абзац и начал читать:

«Некоторые мудрые люди также полагают, что его (то есть Ричарда) пассивность, умело скрываемая, способствовала смерти его брата герцога Кларенса; на людях он открыто противился этому, хотя, как считают некоторые, несколько слабее, чем следовало. Думающие так полагают, что еще задолго до смерти короля Эдуарда Четвертого он возжелал сам сесть на трон в случае, если его брат король (чью кончину, как он полагал, приблизит беспутный образ жизни) умрет (как и случилось), пока его дети еще малы. Считают, что поэтому он был рад смерти своего брата Кларенса, чья жизнь нарушала его планы, так как Кларенс остался бы верным своему племяннику – юному королю или пожелал бы стать королем сам. Но во всем этом нельзя быть уверенным, и любые домыслы так и останутся домыслами».

– Мерзкий старый сплетник, – нежно подытожил Кэррэдайн. – Вы сумели заметить жемчужное зернышко в этой куче мусора?

– Да.

– Шутите? Вы поразительно умны. Мне пришлось прочитать кусок трижды, прежде чем я ухватился за единственный безоговорочный факт.

– Что Ричард открыто противился убийству своего брата Джорджа?

– Да.

– Конечно, – заметил Кэррэдайн, – если учесть все прочие рассуждения «мудрых людей», то впечатление создается прямо противоположное. Да, Мора мне и даром не надо.

– Пожалуй, нам все-таки следует помнить, что это сочинение Джона Мортона, а не Томаса Мора.

– Может, и так, но Мор переписал пасквиль Мортона, значит ему понравилось это сочинение.

Грант, в свое время тоже бывший солдатом, лежал и думал о том, как умело Ричард действовал в весьма скользкой ситуации в Нортгемптоне.

– Ловко он перехватил у Риверса две тысячи воинов без всякого открытого столкновения.

– Вероятно, когда дело дошло до выбора, брат короля оказался предпочтительнее брата королевы.

– Да. И конечно, у солдата было больше шансов получить поддержку войск, чем у писателя.

– А разве Риверс сочинял что-нибудь?

– Он автор самой первой книги, напечатанной в Англии. Ученый был человек.

– Н-да. Только это не научило его уму-разуму. Как он рассчитывал взять верх над человеком, который в восемнадцать лет командовал полком, а в двадцать пять – армией? Знаете, что меня здесь удивило?

– Военные способности Ричарда?