– Да что вы? Я думал, только двоих племянников?
– Нет-нет. В истории я не силен, но это-то знаю наверняка. Укокошил родного брата, двоюродного и беднягу старого короля в Тауэре, а затем прикончил маленьких племянников. Оптом работал.
Грант на мгновение призадумался.
– А если я скажу, что он вообще никого не убивал, что тогда?
– Тогда я отвечу, что вы имеете полное право на собственное мнение. Некоторые считают, что Земля плоская. Некоторые – что конец света наступит в двухтысячном году. Некоторыечто все началось лишь пять тысяч лет назад. По воскресеньям в Гайд-парке можно и чего похлеще услышать.
– Значит, вы даже не хотите пораскинуть мозгами над моей гипотезой?
– Подумать-то можно, только уж больно она неправдоподобна. Лучше не связывайтесь со мной. Предложите ее кому-нибудь другому. Отправляйтесь в воскресенье в Гайд-парк и, бьюсь об заклад, найдете себе там сторонников. Может, даже начнете движение за реабилитацию Ричарда.
Он весело махнул рукой и вышел, мурлыкая что-то себе под нос, ничуть не усомнившийся в своей правоте.
Боже, смилуйся надо мной, подумал Грант. Если я пойду дальше, то и в самом деле окажусь в роли проповедника в Гайд-парке.
Грант развернул записку Кэррэдайна и прочитал:
Вы хотели знать, пережили ли Ричарда другие престолонаследники. Так же как и принцы, я имею в виду. Не составите ли для меня список наследников, чтобы я мог его проверить? Думаю, это может оказаться важным.
Что ж, если мир в целом устойчив в своих традиционных представлениях и совсем не заинтересован в его исследованиях, подумал Грант, то по крайней мере молодая Америка на его стороне.
Он отложил Мора с его смакованием сцен истерики и необоснованных обвинений, словно написанных для воскресной газеты, и взялся за труд более уравновешенного автора, с тем чтобы составить список возможных конкурентов Ричарда на престол.
Кладя на тумбочку Мора – Мортона, Грант вдруг вспомнил: ведь та скандальная сцена во время заседания Совета в Тауэре, описанная Мортоном, та безумная вспышка Ричарда против «колдовства», которое иссушило его руку, ведь она была направлена против Джейн Шор.
Контраст между изложенной сценой, бессмысленной и отвратительной, и доброжелательным тоном письма Ричарда об этой женщине глубоко поразил инспектора.