«Боже, помоги мне, – снова подумал Грант. – Если мне пришлось бы выбирать между человеком, написавшим эту книгу, и человеком, написавшим то письмо, я выбрал бы автора письма, что бы он еще ни натворил».

Мысль о Мортоне заставила Гранта отложить составление списка наследников из рода Йорков. Ему захотелось выяснить, как сложилась в конце концов судьба Джона Мортона. Оказалось, что, использовав свое пребывание у Бекингема для организации совместного вудвилловско-ланкастерского заговора (в результате которого Генрих Тюдор приведет из Франции корабли и войска, а Дорсет и все прочие Вудвиллы встретят его со всеми недовольными, которых им только удастся собрать), он сбежал к себе в Или, а оттуда на континент. В Англию он вернулся лишь после того, как Генрих выиграл битву при Босворте и обеспечил себе корону. Затем перед Мортоном открылась дорога в Кентербери к кардинальской шапке и бессмертию – после изобретения «мортоновской вилки», каковую любой школьник только и помнит из всего царствования Генриха VII.

Остаток вечера Грант со спокойной душой копался в исторических сочинениях, выискивая возможных наследников.

Недостатка в них не было. Пять детей Эдуарда, сын и дочь Джорджа. Даже если не принимать их во внимание, первых по причине незаконнорожденности, а вторых – из-за лишения их отца всех прав, то все равно оставался еще сын старшей сестры Ричарда – Елизаветы. Она носила титул герцогини Саффолк, ее сын – Джон де ла Поль, граф Линкольн.

Кроме того, среди членов семьи Грант обнаружил еще одного мальчика, о чьем существовании он не подозревал раньше. Оказалось, что хилый ребенок в Мидлхэме был не единственным сыном Ричарда. У него имелся и внебрачный ребенок; мальчик по имени Джон. Джон Глостер. Наследник без каких-либо прав, но всеми признанный и живущий в доме Ричарда. В те времена незаконнорожденных воспринимали спокойно. Ввел это в моду Вильгельм Завоеватель. С тех пор завоеватели вовсю пользовались этим, плодя бастардов. Компенсация, наверное.

Грант составил себе небольшую таблицу:

Переписав таблицу для молодого Кэррэдайна, Грант изумился, как могло прийти кому-нибудь в голову – и в первую очередь Ричарду, – что, уничтожив двух сыновей Эдуарда, можно обеспечить себе спокойное царствование. Ведь наследники просто, как сказал бы Кэррэдайн, кишмя кишели. И каждый – потенциальный очаг недовольства.

Грант впервые сообразил, что убийство мальчиков было бы не просто бесполезно, но и глупо.

Кем-кем, но глупцом-то Ричард Глостер безусловно не был.

Грант посмотрел, как Олифант объясняет это явное несоответствие.