И это он выдал правосудию таинственного шефа банды, гнусное чудовище, Луи де Мальреша!

III

Сидя за столом на широком деревянном балконе, молодой человек писал.

Иногда он поднимал голову и туманным взором созерцал перспективу склонов, где тронутые осенью деревья роняли свои последние листья на красные крыши вилл и садовые лужайки. Потом он снова начинал писать.

Через какое-то время он взял листок бумаги и прочитал вслух:

– Неплохо, – произнес за его спиной чей-то голос, – мадам Амабль Тастю[8] не сделала бы лучше. Впрочем, не все же могут быть Ламартином[9].

– Вы!.. Вы! – в растерянности пролепетал молодой человек.

– Ну да, поэт, Арсен Люпен собственной персоной пришел повидать своего дорогого друга Пьера Ледюка.

Пьер Ледюк задрожал, как дрожат в лихорадке.

– Настал час? – спросил он тихим голосом.

– Да, милейший Пьер Ледюк, для тебя настал час покинуть или, вернее, прервать вялое существование поэта, которое вот уже несколько месяцев ты ведешь у ног Женевьевы и госпожи Кессельбах, и исполнить роль, предназначенную тебе в моей пьесе… Прелестной пьесе, уверяю тебя, отличной маленькой драме, ладно скроенной по всем правилам искусства, с волнениями, смехом и зубовным скрежетом. Мы наконец дошли до пятого акта, приближается развязка, и это ты, Пьер Ледюк, станешь ее героем. Какая слава!

Молодой человек встал.

– А если я откажусь?

– Идиот!

– Да, если я откажусь? В конце-то концов, кто заставляет меня подчиняться вашей воле? Кто обязывает меня принимать на себя роль, которой я еще не знаю, но которая заранее внушает мне отвращение и которой я стыжусь?

– Идиот! – повторил Люпен.

И, принудив Пьера Ледюка сесть, он занял место рядом с ним и заговорил самым ласковым голосом:

– Ты совершенно забыл, милый юноша, что зовешься не Пьером Ледюком, а Жераром Бопре. Если ты носишь прелестное имя Пьера Ледюка, то потому, что ты, Жерар Бопре, убил Пьера Ледюка и украл у него его личность.

Молодой человек возмутился:

– Вы с ума сошли! Вы прекрасно знаете, что сами все это устроили…