– Так, значит, – продолжал он, – я не ошибся: прежнее имя, настоящее, было Долорес? Но почему ваш муж?..

– Вы не понимаете?

– Нет.

– Но посудите сами, – с дрожью в голосе сказала она, – я была сестрой безумной Изильды, сестрой бандита Альтенхайма. Мой муж или, вернее, мой жених не хотел, чтобы я оставалась такой. Он любил меня. Я тоже любила его, и я согласилась. Он вымарал в регистрационной книге Долорес де Мальреш, он купил мне другие документы, другую личность, другое свидетельство о рождении, и я вышла замуж в Голландии под другим девичьим именем, Долорес Амонти.

Поразмыслив с минуту, Люпен задумчиво произнес:

– Да… да… я понимаю… Но тогда Луи де Мальреша не существует и убийца вашего мужа, убийца вашей сестры и вашего брата зовется иначе… Его имя…

Распрямившись, она поспешила сказать:

– Его имя! И все-таки это его имя… Да, он так зовется… Луи де Мальреш… Л и М… Запомните… Ах, не доискивайтесь, это ужасный секрет… И потом, какое это имеет значение?.. Виновный в тюрьме… Он виновен… Говорю вам… Разве он отпирался, когда я бросила ему обвинения прямо в лицо? Разве он мог отпираться под этим именем или под каким-либо другим? Это он… это он… Он убил… он нанес удар… Кинжал… стальной кинжал… Ах, если бы можно было сказать все!.. Луи де Мальреш… Если бы я могла…

В нервном приступе она упала в кресло. Ее рука судорожно ухватилась за руку Люпена, и он услышал, как средь невнятных слов она бормочет:

– Защитите меня… защитите меня… Быть может, вы один… Ах, не покидайте меня… я так несчастна… Ах, какая пытка… Какая пытка!.. Это ад.

Свободной рукой он с бесконечной нежностью коснулся ее волос и лба, и под его лаской она мало-помалу расслабилась и успокоилась.

Тогда он снова взглянул на нее и долго, долго вопрошал себя, что могло скрываться за этим прекрасным, чистым челом, какой секрет опустошал эту таинственную душу? Она тоже боялась. Но кого? От кого она умоляла защитить ее?

В который раз его снова одолевал образ черного человека, этого Луи де Мальреша, мрачного и непостижимого врага, атакам которого ему приходилось противостоять, не зная, откуда они придут и придут ли они.

Пускай он в тюрьме, день и ночь под надзором… эка невидаль! Люпену ли не знать, по собственному опыту, что есть люди, для которых тюрем не существует и которые освобождаются от оков в предначертанный час? А Луи де Мальреш был из их числа.

Да, кто-то в тюрьме Санте занимал место в камере смертников. Но это мог быть сообщник или какая-то жертва Мальреша… в то время как сам Мальреш бродил вокруг замка Брюггена, скользил, словно невидимый призрак, под прикрытием темноты, проникал в шале и ночью поднимал свой кинжал на Люпена, усыпленного и парализованного.