И его осаждали сновидения, сновидения тревоги и ужаса. Он явственно уловил шум открывающегося окна. Явственно, сквозь закрытые веки, сквозь густую тьму он узрел приближавшееся видение.

И это видение склонилось над ним.

С невероятным усилием Люпен поднял веки и взглянул… или, по крайней мере, ему так представилось. Грезил ли он? Или пробудился? Люпен в отчаянии спрашивал себя об этом.

Опять шум… Рядом с ним кто-то взял коробок спичек.

– Значит, я все увижу, – с огромной радостью сказал он себе.

Чиркнула спичка. Зажглась свеча.

Люпен почувствовал, как по его коже с головы до ног струится пот, и вместе с тем сердце его почти перестало биться, замерев от ужаса. Рядом находился человек.

Возможно ли это? Нет, нет… А между тем он видел… О! Ужасающая картина!..

Человек, чудовище находилось тут.

– Я не хочу… Я не хочу… – в ужасе пробормотал Люпен.

Чудовище было тут, человек, одетый в черное, с маской на лице, в мягкой шляпе с опущенными полями на светлых волосах.

– О! Я вижу сон… я вижу сон, – со смехом произнес Люпен, – это кошмар…

Напрягшись изо всех сил, он попытался сделать хоть одно движение, одно-единственное, которое прогнало бы призрак.

И не смог.

И вдруг он вспомнил: чашка кофе! Вкус этого питья… похожий на вкус кофе, который он выпил в Вельденце… Он издал крик, сделал последнее усилие и в изнеможении упал на постель.

Но в своем бреду он успел почувствовать, как человек освободил ворот его рубашки, обнажил ему горло и поднял руку, и он увидел, что рука эта сжимается на рукоятке кинжала, маленького стального кинжала, похожего на тот, который нанес удары господину Кессельбаху, Шапману, Альтенхайму и стольким другим…

III

Несколькими часами позже Люпен пробудился, разбитый усталостью, с горечью во рту.