Тень бросилась бежать и исчезла.

– Ладно, – сказал он себе, – отложим до завтра. И на этот раз…

IV

Люпен вошел в комнату Октава, своего шофера, и приказал ему:

– Возьми автомобиль. Тебе надо быть в Париже в шесть часов утра. Ты встретишься с Жаком Дудвилем и велишь ему: первое – сообщить мне новости о приговоренном к смерти; второе – как только откроются почтовые отделения, отправить мне телеграмму, составленную таким образом…

Он написал текст телеграммы на листке бумаги и добавил:

– Как только выполнишь поручение, сразу вернешься, но только этим путем, вдоль стен парка. Ступай, не надо, чтобы о твоем отсутствии догадались.

Люпен отправился к себе в комнату, включил фонарь и начал тщательное обследование.

«Вот оно что, – подумал он вскоре, – сюда приходили этой ночью, пока я дежурил под окном. И если приходили, то я подозреваю, с каким намерением… Нет, я не ошибся… Дело принимает скверный оборот… На сей раз я могу не сомневаться, быстрый удар кинжалом и…»

Из предосторожности он взял одеяло, выбрал укромный уголок парка и заснул под открытым небом.

Около одиннадцати часов утра к нему явился Октав.

– Все сделано, патрон. Телеграмма отправлена.

– Хорошо. Луи де Мальреш, он по-прежнему в тюрьме?

– По-прежнему. Вчера вечером Дудвиль проходил мимо его камеры в Санте. Оттуда вышел охранник. Они поговорили. Мальреш все тот же, похоже, молчит как рыба. Ждет.

– Чего ждет?

– Рокового часа, черт побери! В префектуре говорят, что казнь состоится послезавтра.

– Тем лучше, тем лучше, – сказал Люпен. – Яснее ясного, что он не сбежал.

Он отказывался понимать и даже искать разгадку, предчувствуя, что вскоре истина откроется ему целиком. Оставалось лишь подготовить план, чтобы враг угодил в ловушку.

«Либо чтобы я сам туда угодил», – со смехом подумал он.

Люпен был очень весел, ни о чем не заботился, и никогда еще битва не сулила ему лучших шансов на удачу.