Наконец, настала очередь Мишина.

— Присаживайся, Леша, — как-то уж слишком дружелюбно предложил завхоз. — Мы с тобой почти земляки… ну, соседи… я сам из Ржева. Бывал там?

— В Ржеве? Нет.

— А я у вас бывал. Поступал в техникум электронных приборов, но не прошел. Приехал домой и сразу загремел. А вот если бы поступил, то не попался. Как думаешь?

— Не знаю. Это, наверное, не от места зависит, а от человека.

— И, правда, твоя, — заржал Николай. — Мы с тобой в любом случае встретились бы. Ты восьмой класс закончил или нет?

— Нет.

— Не успел, стало быть. Взял и убил человека…

— Это произошло случайно. В деле все подробно указано.

— Не читал я твоего дела — мне это, во-первых, не надо, а во-вторых, никто мне его не даст. Ты лучше вот что скажи: не может ведь быть такого, чтобы ты ни с того, ни с сего — бац — и убил. Наверное, с пацанами и фраерков трясли, и точки обносили? А?

— Никого я не тряс. С блатными никогда не имел никаких дел. Повторяю — убил случайно…

— Все так говорят… а ты, Леш, облегчи душу, признайся. Обещаю, что помогу и буду лично оберегать.

— Не надо меня оберегать. Я и сам себе в состоянии помочь… мы в состоянии друг другу помочь.

— Кто это «мы»?

— Мы — это последний этап… ну, по крайней мере, его половина…

Не дослушав собеседника, Николай заржал так, что дверь приоткрылась и в нее кто-то мельком заглянул. Отдышавшись, он похлопал Алексея по плечу:

— Ну, брат, рассмешил… давно так не смеялся. Ты что, еще не понял, куда попал? Кто такие вы? Са-ла-бо-ны! Жорики, короче. Если будете выеживаться, то… будет очень плохо. Даже очень, очень плохо. Ты даже не представляешь, как будет плохо. А теперь слушай меня и передай своим… подельникам. Я могу помочь и тебе и им, потому что к Корзуну… к начальнику колонии захожу без стука. Взамен, ты знаешь, мне нужно твое полнейшее откровение. Для начала расскажи о своих прежних делишках.

Мишин понимал, что этот великовозрастный мужик — заключенный, хоть и при должности. Свой здешний статус он получил благодаря неустанному служению официальному начальству, которое в любой момент могло и передумать. Поэтому он постоянно и так рьяно «рыл землю». Было также заметно, что Николай далеко не семи пядей во лбу и в каком-то смысле даже наивен. В связи с этим у Алексея возник дерзкий план использовать активиста на благо своей группы.

— Послушай, Николай, — проговорил Мишин доверительным тоном. — Я здесь всего второй день, но уже могу сделать кое-какие выводы. Пока что из всех, кого я тут встретил, ты единственный, кто вызывает доверие. Я вначале даже подумал, что ты являешься офицером, переодевшимся в робу, чтобы быть ближе к подопечным. Похоже, что ты здесь самый авторитетный из активистов и мне лично хочется, чтобы так было всегда. Могу смело поручиться за себя и своих ребят, что сотрудничать с тобой будем с удовольствием. Представь себе, что у тебя в отряде сразу будет столько своих людей…