– Я бы забрал тебя с собой, если бы мог. Если бы ты могла, – торопливо признался он.

Это предложение звучало жестоко, потому что уехать ей было нельзя. Но он не смог не признаться ей в этом. Он бы забрал ее с собой, и будь что будет. Если бы она сказала ему: «Я поеду с тобой», он бы не стал спорить.

– Я не могу уехать отсюда, – сказала она.

– Знаю. Ты не можешь уехать, а я не могу остаться, – ответил он.

– От меня здесь многое зависит. Я не могу просто так взять и все бросить.

Он не стал напоминать ей о том, что сразу ее предупредил. Я же тебе говорил. Это бы прозвучало неискренне. Он действительно ей говорил. И себе говорил, и все же с ними случилось то, что порой случается. Они полюбили друг друга.

– Думаешь, когда-нибудь мы… сможем снова быть вместе? – спросила она.

– Ты встретишь другого мужчину.

– Нет. Не встречу. – Она резко мотнула головой. – И не нужно говорить мне такие слова. Как будто ты меня совершенно не знаешь.

– Я знаю тебя, Дани. А ты знаешь меня. Мы с тобой не притворяемся, помнишь? Ты стала… мне… дорога. И всегда будешь мне дорога. – Он сказал правду. Но его слова прозвучали слабо. Безжизненно. В них была только доля правды.

– Значит, мы расстанемся как друзья? – спросила она. – Ты этого хочешь?

– Ты мне больше чем друг, – признался он.

– Больше?

Ее голос звучал совсем слабо.

– Больше. Я люблю тебя. Так что ты мне… не только друг. – Ну и сволочь же он. Нельзя признаваться в любви и тут же перечеркивать это признание.

– Ты меня любишь. А я люблю тебя. И ты все равно уедешь?

– Да.

Сволочь.