По будням я работала у белой дамы на Коббл-Хилл. Однажды она устроила у себя прием, и я заработалась допоздна. Ну, холодно было, автобусы ходили редко, и домой я отправилась на своих двоих. Так случалось иногда в позднее время. По Сильвер-стрит я не пошла. Все больше окраиной. Спустилась по всей Ван-Марл, а как дошла до Слэг-стрит, повернула и шла домой вдоль гавани, где стоят заводы. Таким путем цветные добирались домой поздними вечерами.

Вот шла я той ночью по Ван-Марл – небось, как раз часа в три утра – и тут увидала за два или где-то три квартала, как бегут на меня два мужика. Белые. Очертя голову. Прямиком на меня. Один за другим.

Ну, я цветная, на улице темно, и я знаю: как паутинка ни совьется, а всех собак повесят на меня. Спряталась в подъезде и поджидала. Они пробежали прямо мимо меня. Первый – опрометью, а за ним второй не отстает. И вот тот-то второй – коп.

Когда они добрались до угла Ван-Марл и Слэг, первый останавливается на перекрестке, повертается и достает пистолет против второго, полицейского. Подловил его. Того гляди, снес бы копу голову.

И подумай ты, откуда ни возьмись принесся грузовик – и бум! Снес того малого на перекрестке. Хорошенько расплющил. Умертвил на месте. Тогда грузовик остановился, и все затихло.

Коп выбежал на улицу, смотрит на того с пистолетом. Он мертвее, чем вчерашнее спагетти. Тогда коп идет к водителю. Я слышу, как водитель ему: «Я никого не видел». Тогда коп говорит водителю: «Не уезжай. Я пошел звонить». Побежал в телефонную будку для полиции, за подмогой. Забежал за угол и пропал из виду.

Ну, тут мне пришло время уходить. Я давай из подъезда и ходу по тротуару мимо грузовика. Семеню себе, а тут малый из-за руля меня окрикивает: «Помогите, пожалуйста».

Я хотела идти дальше. Перепугалась. Это же не мое дело. Вот и прошла еще пару шагов. Но малый за рулем все умолял. Говорил «пожалуйста, пожалуйста, помогите», – не унимался.

Ну, видать, услышала я тогда Господа: «Иди и помоги ему. Вдруг он раненый или ушибленный». Тогда я подхожу к водителю и говорю: «Вы там ушиблены?»

Он оказался итальянец. Говорил с таким акцентом, что один дьявол разберет. Но суть его слов была такова: «У меня беда».

Я ему: «Вы ничего плохого не сделали. Тот субчик сам под колеса сиганул. Я все видела».

Он мне: «Не в том беда. Мне надо перегнать этот грузовик до дома. Я дам вам сотню долларов, ежели его перегоните».

Тут сестра Пол замолкла и пожала плечами, словно извинялась за нелепую неурядицу, в которую влипла. Затем возраст взял свое, и она зевнула, но продолжила: