– Я всего лишь деревенская бабка. В городе долго не жила. Но неприятности чуяла. И сказала: «Вы уж езжайте себе, мистер. Я в ваши дела не лезу. Я ничего не видела. Иду себе домой в Коз-Хаусес, где проживаю. Всего вам хорошего».

Ну, я отворачиваюсь, а он все умоляет. Никак не пускал. Открывает дверцу и говорит: «Гляньте мне на ногу. Сломана».

Гляжу я. По всему видать, так он втопил педаль, что каким-то манером сломал себе правую ногу. Вся была перекошенная. И тогда он поднимает рукой левую ногу и показывает мне. Левую-то, что на сцеплении, ему вовсе рукой ворочать приходилось. Она была хромая. Он мне говорит: «У меня был инфаркт. Слушается только один бок. Не осталось ног, чтоб водить».

Я ему: «Ну, я вам своих ног одолжить никак не могу, мистер. Это божье дело – давать человеку ноги».

Он мне: «Пожалуйста. У меня жена и сын. Я вам дам сто долларов. Вам что, не нужно сто долларов?»

«Еще как надо, – говорю. – Но мне и на свободе хорошо. Вдобавок я стара. Я ничего быстрее мула водить не умею, мистер. В жизни не садилась в машину или грузовик».

Так уж он меня умолял да заклинал, Господи, что я и не знала, куда себя деть. Он был итальянец и на вид честный, хоть я только через слово понимала, что он говорил. Но он гнул свое: «Дам вам сотню долларов. Поведем грузовик вместе. Пожалуйста. На сей раз мне впаяют двадцать пять лет. У меня сын. Я и так его толком не видел».

Ну, моему папе дали срок, когда я была еще кнопкой. Он сел за то, что пытался собрать профсоюз издольщиков на моей родине в Алабаме. Я знаю, каково оно, расти без папы, когда он нужен. И все же не хотелось соглашаться. Я и так влезла одной ногой во все это уж тем, что беседовала с ним в три утра. Но я обратилась к Богу и услыхала, как Его глас велит: «Я буду хранить тебя в Своей ладони».

Я сказала: «Так и быть, мистер. Помогу я вам. Но денег не возьму. Если я и попаду в тюрьму, то уж лучше за то, что мне велел сделать Господь».

Ну, с божьей милостью как-то я этот грузовик сдвинула. Мой супруг, преподобный Чиксо, работал дальнобойщиком, и в Алабаме я часто видела, как он водит грузовик, вот и жала педали и вертела баранкой туда-сюда, как мне велел белый, а он сменял передачи, и эта штуковина у нас дергалась да ревела несколько кварталов, и недалеко, на Сильвер-стрит, он повернул ключ, заглушил мотор, и я помогла ему войти в дом. Там ждал другой итальянец, вышел, стал спрашивать: «Где ты был?» – и побег к грузовику, а потом из дома выбег второй, и они увезли грузовик, и больше я его не видела. Меж тем я помогла калеке добраться до порога. Здоровую ногу ему напрочь перекосило. Скверно ему тогда досталось.