Когда люди мистера Элефанти подняли стены до пояса, он подошел ко мне на обеденном перерыве… – Она осеклась и поправилась: – Ну, не так. Это я подошла к нему. Видишь ли, в те времена в перерыв на обед итальянцы шли своей дорогой домой, а цветные – своей. Но я всегда что-нибудь сготавливала мистеру Гвидо, потому что ел он мало, и приносила ему на несколько минут пораньше, потому что он на обед почти не отрывался. Однажды я пришла к нему пораньше и, как обычно, застала за работой, он ставил заднюю стену. Когда я подошла, он спросил: «Ты одна?»

Я сказала: «Просто занесла обеденный харч, потому как знаю, что вы не едите».

Он огляделся, посмотрел, чтобы никого рядом не было, а потом сказал: «Я хочу тебе кое-что показать. Это талисман на удачу».

Достает, значит, металлическую коробочку и открывает. Говорит: «Вот на что куплена ваша церковная земля».

– И что это было? – спросил Пиджак.

– Ерундистика, – сказала сестра Пол. – Точь-в-точь кусок мыла в виде толстушки. Цвета старой духовой трубы. Цветная дамочка, вот что это такое было. Закрывает он это мыло в коробочке, ставит коробочку в полость блока, мажет бетоном да известкой, приделывает что-то снизу, чтоб оно лежало на месте, и поверх ставит другой блок. Один от другого не отличить.

Тогда он мне и говорит: «Об этом знаешь только ты. Даже моя жена не знает».

Я ему: «Почему вы мне доверяете?»

А он: «Тому, кто доверяет сам, доверять можно».

Я ему: «Ну, мне неинтересно, где вы храните свое мыло, мистер Гвидо. Я свое держу в ванной. Но вы человек взрослый, и это мыло ваше. Тут от него толку не будет, но, видать, у вас дома еще есть».

Уверена, это тот редкий случай, когда я видела, что он смеется. Он, видишь ли, был серьезный человек.

Когда его люди вернулись с обеда, они достроили стену еще до исхода дня. На другой день с ним пришел еще один итальянский субчик, с черно-белой фотографией картины. Он ее называл «Джелл-О», как желе, или как-то в этом роде. Тот субчик перенес картину в точности прямо на заднюю стену церкви. Ушло у него на это два дня. В первый день он обвел и закрасил большой круг. Очертил круг работ, так сказать. Во второй – нарисовал в середке Иисуса в хламиде, с расставленными руками. Ладони касались этого самого круга. Одна ладонь Иисуса, левая, легла прямо на бетонный блок, где есть то мыло. Прям поверх него.

Она остановилась и кивнула.

– И эта штуковина там по сей день.

– Вы уверены? – спросил Пиджак.

– Как в том, что здесь сижу. Если только все здание не рассыпалось в пыль. Затем они закончили с внешними стенами, помогли доделать внутри, полы и все прочее. А под конец вернулся тот же художник и написал на задней стене буквы над головой Иисуса: «Пусть Господь хранит тебя в Своей ладони». Глаз не оторвать.