Однажды днем мистер Гвидо увидел, как мы копаем, и прибыл на здоровенном экскаваторе, и вырыл весь котлован. Управился в три дня. Ни полсловечка не сказал. Он говорил мало. Со всеми, кроме меня, да и на меня слов не тратил. Но мы были ему благодарны.
Как мы начали ставить стены из шлакоблока, он снова заглянул, отвел меня в сторонку и сказал: «Я хочу отплатить за то, что ты сделала».
Ну я ему: «Так уже. Мы строим церковь».
А он мне: «Вы платите за эту церковь в рассрочку. А я
Я ему: «Не надо. В свое время мы расплатимся».
Он мне: «Ни к чему. Я так отдам. Хотите, сожгите расписку на месте».
Я ему: «Так, у меня и в мыслях нет жечь никакие расписки, мистер Гвидо. С нас причитается еще пятьсот шестьдесят долларов без процентов. С годами все отдадим честь по чести».
А он мне: «Нет у меня годов. Я прямо сейчас разорву договор о рассрочке, если позволите нарисовать кое-что красивое на задней стене».
Я ему: «А вы спасены Иисусом?»
Тут он растерялся. Сказал: «Врать не буду. Не спасен. Но один мой друг верует. Я должен для него кое-что сберечь. Дал ему слово, что кое-что для него сохраню. И планирую это слово сдержать. Я хочу, чтобы на задней стене церкви написали картину, чтоб он ее мог увидеть и, когда придет к этой церкви – или его дети, или дети его детей, – они посмотрели и поняли, что это от меня и что я свое слово сдержал». Гвидо сказал, об этом никто не прознает, кроме нас – меня да него.
Ну, мы обмозговали это с моим супругом, потому как он был пастор церкви. Он пытался сам побеседовать со стариком Гвидо, но итальянец ему и слова не ответил. Ни словечка ни моему супругу, ни кому другому в Пяти Концах. Я еще видела, как он толковал со стройинспектором, который приезжал и заявлял, дескать, когда начнете строить, вам надо сделать то-то и то-то. Не знаю, о чем шла речь, но с инспектором потолковать надо было обязательно, потому что одной хотелкой в Нью-Йорке ничего не построить, даже в те деньки. Требовалось получить добро от города. Ну, мистер Гвидо с ним потолковал. Но сколько я знаю, он ни слова не тратил ни на одного цветного, кроме меня. Наконец мой супруг решил: «Если согласна ты, то согласен и я, раз он говорит только с тобой».
И я пошла к мистеру Элефанти и сказала: «Ладно, делайте что хотите».
Через пару дней он приходит с тремя своими итальянцами, и они принимаются за работу – громоздить блоки. Они свое дело знали, так что мы им не мешали, а сами трудились внутри. Настелили пол и закончили кровлю. Так оно и шло. Они работали снаружи. Мы работали внутри. Цветные и белые вместе.