— Чё ты обыскался, Степа? На, дыми, — убойщик выложил на стол нераспечатанную пачку своих козырных сигарет, прикидывая, стоит ли задавать вопрос в третий раз.

Но ветеран, похоже, действительно заморочился из-за курева. Содрав слюду с пачки, открыл её, щелчком пальца по дну выбил сигарету, вытащил ее за фильтр губами.

А закурив, сказал:

— Жили у него в декабре какие-то два парня. Коммерсы из Иванова, вопросы свои на силикатном решали. Кирпич на стройку закупали.

— А-а-а, — как бы разочаровываясь, протянул Петрушин, — раз хата занята, вопрос снимается.

— Они уж съехали. В аккурат перед Новым годом. Смешные парни. Ха-ха. Раз вечером курятинка у меня кончилась, а в ночник переться влом было, поясницу прострелило. Постучал к ним на соседском деле — ноль по фазе. А я знаю — они домой минут десять, как вернулись, в глазок видел как заходили. Стучу дальше — тишина, как в гробу. Я — погромче, по-гвардейски. Открывает который из них маленький, очкастый… Сережа который. Цепочку с пробоя не снимает, сторожится. А в квартире, прикинь, зём, темнота, хоть глаз коли. «Вы чего в потемках сидите, — спрашиваю. — Угостите куревом, а то уши пухнут». Сунул мне Серёжа этот в притвор две сигаретки… «Кент», что ли, а свет, прикинь, так и не включил. Чудён народ пошел!

Валера, думая, повторит ли впоследствии его новоявленный приятель сказанное следователю под протокол, ухмыльнулся глумливо:

— Может, они, это самое, Стёп, под хвост баловались? А ты им кайф обломал?

— Хрен их маму знает. Может, и пидарки, раз сидели.

«С чего ты взял, что они сидели?» — задать такой вопрос Петрушин себе не разрешил. Впрочем, он и не понадобился.

— У второго, у здорового, все руки — синие, — инициативно пояснил хозяин, берясь за бутылку. — Добьем, что ли, Валер?

— А чего на нее, смотреть, что ли?

Отвечая добром за добро, отставной прапор предложил немедленно вместе сходить к Алексеичу в офис и поинтересоваться, сдаёт ли тот жильё.

— Мне в контору свою надо бежать, — встреча с риелтором не входила в планы Петрушина. — И так завис я у тебя на лишние полчаса, оправдываться придется. А у него тоже «однушка»?

— Ты чего? У него квартира богатая, две комнаты, коридор десять метров длиной, в футбол играть можно.

— «Двушку» я, Степан, не потяну.

— Так ты один проживать намеряешься или с тётенькой приятной наружности?

— Мне бы сперва убежать поскорей от одной такой тётеньки. Оди-ин…

— Тогда на хрена тебе, спрашивается, «двушка»?

— Вот и я говорю, на хрена… Район мне ваш больно нравится, речка близко, пойма.