— Не имею оснований сомневаться, — Валентин Борисович по-родственному потрепал его по колену. — А я в свою очередь дам команду начальнику отдела потребительского рынка. Пусть он как следует пошерстит этот ломаный «Грошик». Думаю, лишним не будет. Как ты считаешь?
— Согласен. Профилактика не помешает.
— Ну и ладненько, действуем каждый по своему направлению. Пошли, Сань, к столу, а то хозяйки мои обидятся.
Пообещав без пяти минут тестю разрулить ситуацию самостоятельно, Саша не сомневался, что ему это удастся.
«Убийц колол до задницы, а шпану не расколю?!» — задавался он одним и тем же вопросом.
Однако шпана пока не думала давать расклады по поводу афер, чинимых ею в супермаркете. Охранник Камыш избрал простую, но эффективную тактику, включив кнопку «дурак». Изложив свою версию происшедшего, он не отходил от нее ни на миллиметр. Кораблёв, облачившийся для солидности в форму, использовал все доступные в данной ситуации способы. Сначала он разговаривал с подчеркнутой приязнью, предлагал охраннику рассказать без записи, как все было на самом деле, обещая оставить его проделки без наказания, при условии, конечно, если он не вздумает повторять их впредь. Камыш в ответ пожимал узкими плечами и говорил, что не понимает, чего от него хотят. Затем и.о. зампрокурора принялся задавать каверзные вопросы, пытаясь поймать опрашиваемого гражданина на логических неувязках. Эта затея окончилась ничем, потому как мудреные вопросы до сознания одноклеточного Камыша не доходили. После этого Саша, сменив тон с дружелюбного на зловещий, стал сулить парню большие неприятности, если тот наконец не образумится и не пойдет на сотрудничество с органами прокуратуры. Камыш пыхтел, сопел, морщил низкий лоб, плаксиво нудел: «Сажайте, ваша власть, только скажите за что, я ведь ничего такого не делал». В конце концов отличавшийся в конфликтных ситуациях импульсивностью Кораблёв сорвался и натолкал охраннику херов, обозвал «уродом» и «недомерком». Открытый наезд, прибегать к которому совсем не стоило, положительных результатов также не дал. Камыш вжал голову в плечи, забился в угол, очевидно, опасаясь, что следующей стадией «допроса» будет применение физической силы, и хныкал: «Не имеешь права обзываться, сам урод».
В итоге, потратив полтора часа бесценного времени, Саша вынужден был отметить охраннику повестку и отпустить его на все четыре стороны. Кавалерийский наскок не удался, паренек оказался упертым, а иных действенных методов в арсенале Кораблёва, кроме использованных, не имелось.
Проводя аналогию с раскрытием убийства, умный Саша, естественно, понимал, что возможностей у него сейчас несравненно меньше. Работай он по настоящему преступлению, в совершении которого подозревался Камыш, он бы выписал протокол задержания в порядке статьи 122 УПК РСФСР на семьдесят два часа, и передал бы жулика операм. Те, в свою очередь, препроводили бы задержанного в камеру ИВС, в которой тот уразумел бы, что шутки и пустые угрозы кончились. Кроме следователя в раскрытии преступления активно участвовали бы оперативники. А они умеют доходчиво объяснить злодею все преимущества чистосердечного признания в содеянном. Если бы он продолжал тупить, опера пообещали бы загнать его в петушиную хату[140], а при отсутствии риска спалиться, слегка побуцкали бы его. Да и в хате изолятора временного содержания при грамотно ведущейся разработке подозреваемого ожидал бы агент, который начал бы раскачивать его