— Такой дерзкий?

— Что ты! Психопат! Ну я его скрутил, конечно, из троллейбуса выволок, мордой в асфальт. А жене говорю: «Галин, поход на рынок отменяется, объявлен режим экономии».

— В суде нормально дело прошло? — Кораблёв профессионально представил проблемы по доказыванию вины Шустрова, успевшего избавиться от похищенного кошелька.

— Без задеву. Он в полной признанке был.

— Чего так?

— Попробовал бы, человек нехороший, по-другому. Меня жена до сих пор за пуховик пилит. Помнишь, у меня был пуховик, зеленого такого колера, ядовитого, Made in China! На лебяжьем пере! На ваучер я его обменял.

Саше конкретно повезло, что он обратился к человеку, лично заинтересованному в восстановлении справедливости. Борзов знал, что Шустров в прошлом году откинулся по УДО и жил по месту регистрации, у матери на «Текстильщике».

— А вот дальше он за делами из моего поля зрения выпал. Значит, Костик грузчиком работает в «Грошике»? Не зна-ал… Разводками занимается? Раньше из чужих карманов вынимал, теперь — подкладывает? Вполне возможно. Ну и чего у него будет? Какой состав?

Этот момент в конструкции Кораблёва был наиболее уязвимым. В обоих случаях, и с Олей и с психиатром Сутерьмой, жулики пытались стрясти с них деньги на сумму, не превышающую минимального размера оплаты труда. То есть усмотреть в их действиях ничего, кроме административно наказуемого мелкого хищения путем мошенничества, не представлялось возможным. Это в лучшем случае. В последние годы правоприменительная практика складывалась так, что ответственности за покушение на административное правонарушение не может быть в принципе из-за отсутствия в КоАП соответствующей нормы.

Разочаровывать потенциального союзника Саша не стал. Наоборот, объяснил ему, что возможно рассматривать действия жульманов как продолжаемое преступление, совершаемое разновременно, с единой целью и общим умыслом.

После таких замудрёных, ранее не слышанных терминов, начальник уголовного розыска вновь перешел на «вы».

— Какая помощь требуется, Александр Михайлович? Вы только скажите.

— Может, он расколется как в прошлый раз? — предположил Кораблёв.

— Не-а, — Борзов не обольщался напрасно, — тогда его кололи по горячему.

В следующую секунду он предложил испытанный полицейский вариант решения задачи.

— Шустрик по УДО освободился? По УДО. То есть он обязан себя вести в быту примерно, ходить по струнке. Сколько он должен раз по «мелкому» угореть, чтобы ему условно-досрочное отменили?

— Два раза, — Саша понял ход мысли майора.

— Считайте, товарищ прокурор, что один протокол на этого беса уже составлен. Продиктуйте его адрес, чтобы мне не искать. Записываю. Челюскинцев, три-семь… Знакомое место, рядом с «Кремлем». Разрешите исполнять? Об исполнении доложу лично.