— Чё тут гадать? Я знаю, кто посылку принес, кто под почтальона Печкина закосил.

И растянул лыбу, цену себе набивая. Однако, наколовшись на посуровевший взгляд босса, не терпевшего подобных театральных пауз, поспешил выложить, что знал.

— Это из «шестого» отдела опер. Комаров его фамилия. Ну такой, на нерусского машет конкретно: чёрный, бровастый. Понтов у него немеряно. Я его сегодня с утра у нашего подъезда срисовал. В девять часов он у подъезда терся. Я стреманулся, что по мою душу красный приперся, напрягся, а никто ко мне в дверь не торкнулся.

— Олег удостоился чести проживать в одном подъезде с прокурором города, — уловив непонимание в глазах Пшеничного, пояснил Катаев, задумался на минуту, переваривая услышанное, потом заговорил, медленно подбирая слова. — «Шестой» отдел? Комаров Павел Викторович? Знаю такого, и даже на прошлой неделе имел удовольствие общаться в этом кабинете. Подручный Давыдова. Но тогда это не укладывается в схему самодеятельности, предложенную вами, Иван Николаевич.

Пшеничный тщетно попытался пригладить буйные русые кудри.

— Согласен, не вяжется. «Шестой» отдел мог в отношении вас разработку проводить, профиль их. Прокурор мог случайно попасть на запись. Прокурорских работников милиции запрещено разрабатывать, по ним только комитетчики работать могут. Но тогда если «шестой» отдел такую ценную информацию заполучил, им нет резона её в почтовый ящик пихать. Если они, как полагается, реализуют через ФСБ материал по прокурору, они — в парнях будут еще каких козырных. На всю область прогремят! А тут… А так… Стою на своём, Сергей Альбертович — голимая самодеятельность.

— А не мог Комаров действовать втайне от своего начальства? — обсуждение вновь вылилось в диалог между Пшеничным и Катаевым.

— Думаю, что нет. За такое — под жопу коленом дадут, в лучшем случае. В предатели в момент произведут. — Советник по безопасности не решился высказать вслух предположение, что находящемуся под следствием Рожнову прессующий его «шестой» отдел привиделся.

Присутствие в нужном месте в подходящее для подброса конверта с видеокассетой время оперативника РУБОПа рушило схему, выстроенную Пшеничным.

— Мне нужно встретиться с человеком, — повторил он.

— Я разве возражаю? — всплеснул руками гендиректор «Наяды». — Только это надо сделать сегодня. Времени у нас — до четверга включительно, то есть трое с половиной суток.

— Дело по Рязанцеву, оно — принципиальное? Прокурор на уступки не пойдет? — Пшеничный сделал попытку уточнить степень сложности ставящейся перед ним задачи.