Выпустив к потолку аккуратное колечко дыма, Саша понаблюдал, как оно медленно поднимается, истончаясь, потом резко повернулся к Шустрову, напряженно ожидавшему своей участи.

— Всю схему вашу мошенскую видим насквозь. Размотать можем по полной, да время жалко на вас крохоборов гробить. Посему события будут развиваться следующим образом. Каждый займется своим делом. Ты, Константин, Адольфов сын, совершишь еще одно мелкое хулиганство, Александр Александрович даст команду задокументировать это безобразие, а я договорюсь в суде, чтобы тебе быстренько отменили УДО. И покатишь ты на строгий на «шестёрку», досиживать свои десять месяцев. Зря, выходит, написали в характеристике, что ты твердо встал на путь исправления. Не оправдал ты высокого доверия администрации колонии, м-да. Вопросы есть? Учти, рассматриваются только по существу.

Шустров закусил губу, глядел исподлобья. Понимал отчетливо реальность угроз, которые с издевочкой отвешивал по пижонски прикинутый прокурорский чин. За два с половиной месяца, остававшиеся до истечения неотбытого срока наказания, сто раз менты могут состряпать любые бумаги, с них станется.

Битый жизнью бродяга видел три дорожки, лежавшие перед ним. По одной можно буром ломить напрямик, продолжать блажить за ментовский беспредел, бесноваться. Этот путь — самый короткий, через пять шагов упрешься рогом в стену, которую не прошибешь. Можно свернуть на правую развилку и в молчанку поиграться, характер показать, результат окажется таким же, только мусоров раздраконишь поменьше, не так лютовать они будут. Ну а третий путь — налево пойти и коня там потерять, однако попробовать голову спасти.

Эта дорога самая извилистая и долгая, через чертополох, через колючий чапыжник продираться по ней придется…

— А можно, я это самое… как его, — Шустров выдавливал из себя слова трудно, будто из старого тюбика — засохшую зубную пасту. — Можно я не буду совершать, эти, как их… мелкие хулиганства?

Обладавший хорошим чувством юмора Кораблёв оценил нечаянную шутку, кивнул с ободряющей улыбкой:

— Мы только этого и добиваемся. Правда, Сан Саныч?

Начальник ОУРа, сосредоточенно размачивавший в стакане каменный пряник, за этим занятием нить беседы потерял, однако на обращение отреагировал немедленно.

— Это наша конституционная обязанность.

Исполняющий обязанности заместителя прокурора нарастил темп. Каждый свой тезис он сопровождал ударом указательного пальца по столу.

— Первое — немедленно увольняешься из супермаркета! Второе — говоришь подельнику своему, Камышу, чтобы тоже увольнялся на хрен! Третье условие тебе товарищ майор с глазу на глаз шепнет. Я правильно говорю, товарищ майор?