— А кто такой Живцов Фёдор Иванович, шестьдесят девятого гэ рэ? Преимущественно подозрительный и агрессивный? — широко улыбающийся Кораблёв оторвался от документа.

— Не в том месте не в то время мужик оказался, — Птицын не удержался, прыснул. — Частника взял на вокзале, а уехал в другую сторону.

— Помяли его?

— Нет, только рукав оторвали. Мои объяснили ему ситуацию, обещал не жаловаться, вроде мужик не скандальный.

— И никаких экспертиз им не надо, ни биологических, ни генетических, на глаз определили, что кровью напачкал именно гражданин Рубайленков, — Саша взмахнул листком. — И чего ты, Вадим Львович, с этим шедевром должен делать?

— Должен резолюцию свою поставить, согласен с содержанием или нет. Начальник ГИБДД с начальником МОБ, как видишь, уже отметились, обеими руками, как видишь, голосуют за своих.

— И какая, интересно, будет твоя резолюция?

— Укажу как содействие в раскрытии, — серьёзно пояснил подполковник. — Нельзя отбивать у сотрудников желание раскрывать преступления. Свою работу они сделали, проявили бдительность. Преподнесли нам Емелина на блюдечке. А с Емелиным мы продвинулись по доске на несколько клеток в нужном направлении. Пусть премию инспекторам выпишут, заслужили.

Возвращая рапорт, Кораблёв в который раз подивился дипломатическим способностям Птицына. Сам бы Саша поступил иначе, высмеял бы продавцов полосатых палочек, дав им добрый совет — не лезть в суконный ряд со свиным рылом.

Дверь кабинета открылась, образовавшийся сквозняк пугающе громко стукнул фрамугой, звякнуло стекло, шелестя, полетели с приставного стола на пол листы бумаги.

Вадим Львович поспешил закрыть окно, Саша нагнулся за сметенными ветром документами, а в помещение входил Давыдов. В руке он держал зачехлённое ружьё. Выражение лица у начальника РУБОПа было лукавое.

Тем не менее он не забыл поздравить Кораблёва.

— Александру Михайловичу моё почтенье. Не дают вам нехорошие люди праздник отметить.

— Денис Владимирович, похоже, с уловом, — Птицын в предвкушении хороших новостей потёр руки. — Хвались скорее!

— Да чего хвалиться, — безразличным тоном говорил начальник РУБОПа, выкладывая улов на стол и расстегивая молнию на чехле.

Саше не приходилось раньше видеть ружья такой модели. В его понимании оно совершенно не походило на охотничье — короткое, в сложенном состоянии длиной сантиметров около шестидесяти, с рифленой пистолетной рукояткой, без привычного деревянного приклада. Воронёный ствол располагался под магазином.