— Дело у нас по какой статье возбуждено? — заместитель межрайпрокурора зашёл издалека.

— По сто пятой, части первой, — следователь ответил моментально, не ожидая подвоха.

— Статкарточку отдал в учет? — следующий вопрос был некорректным на сто процентов.

Отдел учета УВД закрылся в шесть вечера, да и подписать карточку могли только прокурор или его заместитель, отсутствовавшие в городе в течение всего рабочего дня.

Вася не нашелся что ответить, у него вишнёво полыхнули щеки и уши.

— Нет, не отдал.

— Та-ак, значит, уголовное дело возбуждено условно, — Кораблёв сверлил смутившегося следователя немигающим взглядом. — Ладно, это наши семейные дела, разбор проведём отдельно.

Без должных оснований застроив на людях подчиненного, Саша не испытал чувства неловкости, напротив, он подумал, что урок пойдет молодому на пользу. Таким образом, совсем не желая того, Кораблёв компенсировал пережитые им в течение долгого дня томление, тревогу и страх.

— Продолжим, Вадим Львович, — другим, дружелюбным тоном обратился зампрокурора к равному.

Подполковник, терпеливо слушавший неинтересующее его обсуждение бумажных заморочек, перешел к живой работе.

Рома Калёнов повторил содержание показаний водителя Емелина. Титов доложил, что через час Смоленцева доставят из медвытрезвителя, и они с Маштаковым займутся им плотно.

— Как бы нам, Александр Михайлович, Емелина тормознуть? Может, по «сотке» его следователь закроет? За трое суток он всё выложит: и где Пандус дохнет, и какой вопрос они приехали на стрелку разруливать, — чаяния Птицына на эффективность внутрикамерной разработки человека, ранее не сидевшего, были вполне обоснованными.

Но шли вразрез с требованиями уголовно-процессуального закона.

— Водитель, он у нас, получается, с потерпевшей стороны. За что его задерживать в качестве подозреваемого? Ни единого основания для этого не имеется, — твердо заявил Кораблёв.

Всякое задержание лица в порядке статьи 122 УПК РСФСР, не вылившееся в его последующее привлечение к уголовной ответственности, считалось грубым браком в следственной работе, за который жёстко спрашивалось. Таковы были установленные правила игры, их надлежало соблюдать, тем паче, что определённый резон в них имелся.

— Чего же нам с этим Толиком Емелиным делать? Отпускать нельзя. Он к Пандусу сразу рванёт, сольёт ему всё, — встревожился начальник ОУР.

— А он что-то новое в милиции узнал? — Саша позволил себе иронию.

Борзов уловил его интонацию и отвечать не стал.

— Скроется, набегаемся за ним, наищемся, — выдвинул майор новый вариант.

— Машину оставим во дворе УВД, куда он от нее денется? — Кораблёв рассуждал вполне резонно.