— При исследовании на трупе Рубайло обнаружены телесные повреждения в виде проникающего огнестрельного ранения грудной клетки справа с ранением печени, ушиба правого легкого, кровоизлияния в правую околопочечную клетчатку, гемоперетонеума, — последнее учёное слово Вася прочитал по складам, — семьсот миллилитров. Причиной смерти, соответственно, послужили данные повреждения.

— Дробовое ранение? — спросил Птицын.

— Да, там судмедэксперт целый пакетик дробинок из раны наковырял. И ещё такой пластмассовый маленький контейнер вытащил.

— Пыж, — знающе пояснил подполковник, увлекавшийся охотой. — А какой номер дроби?

Вероятно, из этой детали он рассчитывал получить какую-то значимую информацию.

— Не знаю, — ответил следователь. — Буду назначать баллистическую экспертизу, поставлю такой вопрос.

Затем Максимов изложил результаты осмотра места происшествия, проведенного на участке местности возле автосервиса. На снегу были зафиксированы и изъяты следы крови, транспортных средств и обуви.

— Хочу отметить добросовестную работу дознавателя и криминалиста, которые оттиск протектора автомобиля зафиксировали на гипс. Процедура хлопотная, зато уж след так след получился…

— Хорошо, — одобрил понимавший важность правильного изъятия следов преступления Кораблёв и поинтересовался: — И кто такой грамотный сотрудник?

— Не такой, а такая, — заглянув в протокол, поправил его Максимов. — Дознаватель Семёркина. Младший лейтенант милиции.

Сидевший у двери в углу Маштаков криво усмехнулся. Зампрокурора единственный из присутствующих заметил эту ухмылку, отнёс её на свой счет и внутренне покоробился.

В действительности же при упоминании фамилии дознавателя Маштакову подумалось: «Быстро схватывает девчонка. Надо будет похвалить её при случае».

Следователь доложил, что он допросил троих свидетелей в медсанчасти: вахтёра, врача и медсестру приемного отделения. Пересказал основное из их допросов, в основном для Кораблёва, не владевшего информацией по делу.

— С Рубайло был Пандус. Водитель, который их привёз, установлен, допрошен, дал показания, — Птицын вклинился, обрезая лирику.

— Водитель здесь, в уголовном розыске. Я визуально осмотрел салон его машины, на заднем сиденье и на коврике имеются следы бурого цвета, похожие на кровь. Изъять не успел, на совещание вот позвали, — в последней фразе Максимова прозвучали виноватые нотки, объясняемые его молодостью и взаимосвязанной с ней скромностью.

Несмотря на то что следователь не сидел без дела ни минуты, Кораблёв решил подтянуть его чисто в профилактических целях. Пусть с первого дня Вася всосёт, кто теперь над ним настоящий начальник, без приставки «и.о.», и кому непозволительно указывать на оговорки. Тем более при милиционерах.