— Какие люди и без охраны! Дядя Миша! Мастодонт отечественного сыска! Ты ко мне?

От Веткина откровенно пахнуло свежаком.

— Привет, ты куда такой весёлый? — Миха пожал приятелю руку, оглядываясь.

По тротуару от магазина «Хозтовары» приближались двое извалянных в снегу пацанят. Определённо, конечной точкой их маршрута был ближайший сугроб, но не присутственное место.

— Хорошо отметили? — Маштаков повернулся к Веткину.

— Неплохо. Хотя раньше душевней было. Помнишь, как раньше сиживали? О-о-о…

— Далеко собрался? — повторил вопрос оперативник.

— Кто? Я? В суд. В прениях по Фадееву-Петрову выступать. Какие срока душегубам просить, как полагаешь? Дело-то твоё, ты эту хевру размотал!

— Куда ты в таком виде?

— В каком? В нормальном я виде, дядя Миша, — Веткин пребывал в благостном состоянии удачно опохмелившегося человека.

Доверительно подмигнув Маштакову, он понизил голос:

— Я обставляюсь так, тс-с-с. Процесс у меня сорвался, адвокат, собака, заболел. В суде засвечусь, и до дома, до хаты. Придавлю до обеда.

— Давай, аккуратней, ты Родине еще пригодишься, — сказал Миха, понимая, что навряд ли друг его сегодня тормознёт.

— А ты Александра Михайловича поздравил? — выражение лица у Веткина стало интригующим.

— С чем?

— С назначением! Со вчерашнего дня он у нас — зам! Растут люди! Твой воспитанник! Ученик!

— Ученик, превзошедший своего учителя. — Маштаков легонько толкнул кулаком старпома в плечо. — Ну ладно, Сань, много не поднимай.

Веткин натянул на уши чёрную вязаную шапочку и степенной походкой крепостного, получившего от барина вольную, двинулся в направлении городского суда.

Войдя в фойе здания, Миха свернул в правый коридор, в котором размещалась следственная составляющая прокуратуры. Дверь в кабинет Кораблёва, расположенный в конце коридора у запасного выхода, была распахнута. Табличка на двери висела старая: «старший следователь». Еще недавно Маштаков, оказавшись в прокуратуре, непременно заглянул бы к Саше безо всякого повода, просто потрещать, покурить, кофейку выпить. А сейчас и повод имелся — поздравить с повышением, ан ноги не шли.

Неслышно подойдя к кабинету Каблукова, оперативник остановился и прислушался. Сквозь тонкую дверь доносились мужские голоса. Бас, принадлежавший хозяину кабинета, громогласно реготал: