— А в чём, собственно, дело? — хрипло спросил Миха, рыская взглядом по грязному линолеуму на полу кабинета.
Получилось — пошлее не придумаешь.
Синеглазый Яковлев улыбнулся неуместности вопроса:
— Не здесь, Михал Николаич. Проедем в отдел, там я всё подробно объясню.
«Оружие! — мелькнуло в голове Маштакова. — Если сейчас попытаются разоружить, значит, всё серьёзно. Значит, задерживают».
— А надолго? — сделал он ещё одну попытку рассеять туман. — У меня на одиннадцать люди вызваны.
Яковлев одарил его очередной голливудской улыбкой. Умный, хваткий и циничный, он имел за плечами почти шесть лет работы в конторе, заслуженно слыл перспективным сотрудником, способным агентуристом. Сейчас он видел, что комбинация удалась, растерянный клиент лепечет невнятно и невпопад. Следовало взнуздать его, чтобы стал шёлковым.
Поэтому фээсбэшник произнес холодно и многозначительно:
— Всё зависит от вашего поведения.
Миха ещё раз для чего-то пожал плечами, ссутулился и повернулся к двери. Перегораживавший путь отхода молодой громоздкий комитетчик боком сдвинулся в сторону запасного выхода.
— Пойдемте здесь, Михал Николаич, — в том же направлении указал Яковлев. — У нас во дворе машина. Чего нам пешком сопли морозить?
8
8
Сергей Альбертович Катаев подозревал, что в его окружении имеются мудаки, но не знал, что в таком количестве. В среду он ездил в Москву решать вопрос о вхождении в состав соучредителей успешно развивающейся на восток от столицы сети АЗС «Чёрное золото». Переговоры прошли удачно, помогло покровительство законника Севы Гашёного, под которым ходил Каток. Славянский вор, известный без преувеличения половине России, вписался за провинциала не за красивые глаза, но за оговорённый процент в затевающемся деле. Игра того стоила, потому Сергей Альбертович вернулся на малую родину в добром расположении духа.
Приехали за полночь, уснуть ему удалось лишь около двух, а в шесть утра на журнальном столике над самым ухом оглушительной полифонией залился мобильник. Во время поездки Катаев поставил громкость сигнала на максимум, по возвращении убавить звук забыл, потому взорвавший тишину любимый вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь» не вздрогнуть заставил, а буквально подпрыгнуть на диване.
— А?! Что? Где?! — не соображая после куцего, показавшегося минутным сна, Сергей Альбертович в темноте суетно шарил рукой по столешнице, ища уползающий, орущий и вибрирующий телефон.